Институт истории им. Ш.Марджани АН РТ • Новости • Наука • Публикации • Мероприятия • Татароведение • Проекты–online • Информация • КАЛЕНДАРЬ СОБЫТИЙ
http://www.tataroved.ru/publication/npop/10/
Д.М.Исхаков. Нация и политика: татарский вектор
Научная публицистика. Казань, 2004. Готовится к публикации сборник публицистических статей известного этнолога, руководителя Центра этнологического мониторинга, главного научного сотрудника Института истории АН РТ, д.и.н. Д.М.Исхакова
 Д.М.Исхаков. Нация и политика: татарский вектор. Научная публицистика. – Казань, 2004. В сборник публицистических статей известного этнолога, руководителя Центра этнологического мониторинга, главного научного сотрудника Института истории АН РТ, доктора исторических наук Д.М. Исхакова вошли его наиболее важные работы постсоветского периода, в котрых обсуждается проблема татарской этнии (нации) в Росийской Федерации в современных условиях. В этих публикациях глубоко анализируются разные аспекты национальной политики в бывшем СССР и РФ, положение татар в стране, их отношение к ключевым решениям, принятым в последнее десятилетие в государстве. В сборнике выдвинуты ряд концептуальных положений, отражающих подходы татарской стороны к проводящейся в РФ национальной политике. Особого внимания заслуживают теоретическое противостояние автора отечественным конструктивистам радикального толка, сопровождаемое рассмотрением фундаментальных сторон проблемы феномена этничности. Для широкого круга ученых – обществоведов, политиков, преподователей и студентов. Предисловие Связь между этнологией и политикой стала для меня очевидной еще в конце 1970-х годов, когда будучи аспирантом Института этнографии и антропологии им. Н.Н. Миклухо-Маклая АН СССР я, как участник неформальных семинаров при Московском филиале Географического общества СССР, попал в поле зрения КГБ. И не удивительно – в рамках семинаров, как это стало ясно позднее, встречались будущие лидеры еврейской общины г. Москвы, активисты крымских и казанских татар. Вообще, уже в тот период можно было заметить, что этнологам предстоит играть важную роль в общественной жизни страны – многонациональное сообщество, объединенное в свое время усилиями коммуно-большевиков в супердержаву, готовились к предстоящему распаду. Как обычно, такой распад вначале происходил в мозгах интеллектуалов. Сейчас уже общепризнано, что роль этнологов в 1980-1990-х годов в происходивших в СССР, затем в Российской Федерации процессах была весьма заметной. Мои коллеги приняли самое непосредственное участие не только в подготовке революции в умах, но и зачастую были прямыми участниками и руководителями национальных движений, характерных для того времени. Именно в связи с огромным значением этнического фактора в СССР, да и в РФ, было опубликовано большое число работ, в том числе и научно-публицистического характера, посвященных анализу так называемого “национального вопроса”. Мне, как воспитаннику московской академической школы, пришлось принять активное участие в этой битве идей. Одна из первых моих работ научно-публистического характера была посвящена дискуссии с видным участником демократического движения Г.Х. Поповым, еще в 1988 г. поднявшем в одном из своих интервью проблему национально-культурной автономии. Хотя это мое выступление, прозвучавшее в ходе Всесоюзной конференции в г. Уфе в сентябре 1989 г., было опубликовано лишь через три года под заголовком “Проблема культурно-национальной автономии и освещение некоторых ее аспектов в современной публицистике” в одном из столичных изданий, оно имело и собственно татарское “сопровождение”: в декабре 1990 г. я издал в Казани второй номер неформального рукописного журнала “Форум” (орган Татарского общественного центра), от начало до конца посвященный истории идеи национально-культурной автономии у татар в России. Говорят, что это издание тоже привлекло внимание местного филиала КГБ. Кстати, с тех пор темой национально-культурной автономии я интересовался постоянно и ей посвятил несколько пространных статей (в настоящем собрании их нет, думаю, что по этой проблеме надо издать отдельную книгу). В ходе подготовки этого сборника к печати мне пришлось еще раз пережить историю последних десяти-пятнадцати лет, в которой, как оказалось, я участвовал как один из татарских идеологов. Мои публикации носят зримые следы влияния политических процессов, что, конечно, может вызвать вопрос о политической ангажированности. Полагаю, что особо пугаться этого не стоит: во-первых, этнологические работы, как и в целом труды гуманитарно-обществоведческого плана, вряд ли могут находиться вне политики; во-вторых, жанр публицистики, даже с приставкой “научной”, прямо предполагает вторжение в сферу политики. Хотя не исключено, что с течением времени сопряженность науки и политики в нашем обществе, как в ряде других цивилизованных стран, пойдет на убыль, однако, скорее всего совсем не исчезнет. Среди многих фундаментальных проблем, с которыми мне пришлось иметь дело в теоретическом плане, особо выделяется дискуссия со сторонниками радикального конструктивизма в этнологии. Прежде всего, с директором Института этнологии и антропологии РАН, членом-корреспондентом В.А. Тишковым – оппонентом достойным, в том числе и из-за его умения отделять политические и научные дискуссии от личных взаимоотношений. Говорю это потому, что в Казани многие ученые далеки от понимания этих вещей. А с Валерием Александровичем я продолжаю сотрудничать несмотря на то, что временами бываю с ним в жестком политическом клинче – как, например, произошло в ходе подготовки Всероссийской переписи 2002 г. Если взять в целом, то в своем оппонировании радикальному конструктивизму как одному из теоретических течений в социальной антропологии, я пришел к выводу, что истина, как всегда, лежит посередине – в развитии этнического много элементов конструирования, в том числе и через сознательные усилия интеллектуалов, но немало и “растущего” из глубины веков – последнее задает некоторые рамки, я бы сказал, пределы конструктивистским усилиям элит. Поле идейного противоборства на этническом “фронте” для татар в России весьма обширно – это отнюдь не только федеральный центр (московская “рука”), но и некоторые местные “княжества”, в которых зачастую проводится собственная, когда весьма далекая от цивилизованности даже в общероссийском смысле, политика. Потому-то для меня было необходимо обратиться к проблеме положения татар в Башкортостане. Татарский “вопрос” в этой республике не нов – он возник еще тогда, когда в 1922 г. были слиты Уфимская губерния и Башкирская республика. Они были объединены без проведения запланированного плебисцита среди татарского населения Уфимской губернии с целью выяснения его мнения относительно того, куда оно хочет присоединиться к ТАССР или БАССР. С тех пор в этой соседней для нас республике татарам постоянно приходится отстаивать свои этнические права. Временами, как это было в 1980-х годах, борьба за права татар тут приобретала весьма острый характер. Мне на эту тему пришлось писать довольно много, но в данном случае я ограничился включением в книгу работ последнего времени, отражающих новейшую ситуацию в Башкортостане. Думается, что эта история сегодня не закончится, так как более чем миллионная группа татар в Республике Башкортостан обязательно будет отстаивать право реализации своих этнических интересов, среди которых ключевое значение имеет статус татарского языка, который, по мнению национальных объединений, должен быть тут одним из государственных языков. Но и в целом татары в России явно будут представлять немаловажный фактор. Не только потому, что исламское сообщество страны имеет тенденцию к развитию, в том числе и благодаря чисто демографическим процессом. Надо учитывать, что тюрко-мусульманские этносы страны обладают немалым этнокультурным потенциалом, а в случае с татарами – и цивилизационным. Поэтому я счел возможным обсуждать и тему цивилизационного измерения татарского мира. А это отнюдь не простая тема. Не мог я обойти и внутритатарские аспекты этнонациональной политики. Во-первых, будущее этой республики в решающей мере связано с проведением политики многокультурности, причем опираясь на мировой опыт. Пока что у нас в этой области доминируют остатки советского интернационализма, ничего общего не имеющего с реалиями современных высокоразвитых обществ. Если мы хотим перейти в разряд таких обществ, нам придется идти по уже пройденным ими путям. Скажем, если в Бельгии пришлось создавать институционализированные этноязыковые сообщества с 1830-х годов, завершив процесс только ХХ в., нам навряд ли удастся сделать это быстрее. Но жизнь сейчас уже совершенно другая, что предполагает иные механизмы и подходы к реализации этнической политики. А потому то, что я предлагаю в своих статьях относительно внутритатарстанских дел, это скорее информация к размышлению. Хотя весьма и весьма немаловажная в плане продвижения демократии в Татарстане. Будущее создается не по готовым лекалам политиков и идеологов. Но и не без их участия. И я надеюсь, что некоторая часть написанного мною пригодится при осмыслении как пройденного, так и дальнейшего пути татарского общества как части многоэтничного российского сообщества. Содержание Предисловие I. Татарский вопрос в России Конгресс или сабантуй? Татарская диаспора в России Этническое составное федерализма в России, или Неискоренимость республик Россия – федерация лишь по названию Новая и старая регионализация О вечных ценностях и цене мелких журналистов Какой быть нашей Федерации? Формирование антиджадидизма в Татарстане: новейшие тенденции Valery Tishkov в роли унтера Пришибеева Выступление на семинаре “Татарский вопрос в России” Слово о детях лейтенанта Шмидта Татарский вопрос в России: взгляд из Татарстана Этноконфессиональный фактор в формировании стратегии развития татарско-мусульманской уммы в новой России Нация и политика: татарский вектор О деятельности Комиссии Исполкома ВКТ по разработке стратегии развития татарского этноса II. Татарстанское общество Раздумья после выборов Кто защитит суверенитет? Записки аборигена Гибель суверенного Татарстана? Путь за горизонтом На самом деле думаю иначе Что случилось с новым паспортом (несколько нелегких вопросов для тех, кто не разучился думать) Открытое письмо М. Шаймиеву объединения татарских интеллектуалов “Клуб джадидов” Нация и демократия: куда дрейфует татарстанское общество? Полуграждане Осенний листопад, или Гибель интеллигенции Тень пирамиды III. Перепись и политика О включении этнонима “кряшены” в перечень национальностей РФ Рассечение нации. Сколько татар останется в России через год? Раскол: внутренний и внешний Крещеные, но татары Проблема этнического единства татар Странности гамбургского счета по-московски, или Приоритет политики над наукой Взгляд на Всероссийскую перепись из Татарстана Двойственная политика Шаймиева Перепись 2002 года: комментарий к предварительным итогам в национальном разрезе IV. Этническая культура и культурный империализм Не лучше ли для татар православие О культурном империализме в современной России, или Ответ лорду Керзону Рубикон пройден В. Путин – больше не президент татар V. Башкортостанский узел Российский закон “О национально-культурной автономии” и политическая практика (на примере Республики Башкортостан) Кириенко и татары солидарны в неприятии новой Конституции Башкирии Заявление Клуба джадидов В Башкортостане настает решающий момент Кто Вы, господин Сафин? Угроза “Единой России”: откуда она идет? Статистика не знает ничего, или О чем умалчивают сладкоголосые философы Башкирский провал: Опыт анализа президентских выборов в одном из субъектов РФ. VI. История и политика О концептуальных проблемах татарской исторической науки и задачах журнала “Tatarika” Этнополитическая история татар О двуглавом Орле, или О пользе отказа от старорусских исторических штампов Забытый юбилей: 760-летие образования Золотой Орды (Улуса Джучи) Что такое настоящая Русь? VII. Татары в цивилизационном измерении Вассал или суверен? Критика новой евразийской идеологии в современном Татарстане Евразийские тезисы. Размышления об основных принципах построения евразийской России Свет одинокой звезды: размышления о судьбе татар Аутодафе Чикхай Бардо, или Путь после Аутодафе |
Институт истории им. Ш.Марджани АН РТ • Новости • Наука • Публикации • Мероприятия • Татароведение • Проекты–online • Информация • КАЛЕНДАРЬ СОБЫТИЙ |
http://www.tataroved.ru/publication/npop/11/
И.З.Илалдинов. Истоки нашей бедности, или Почему Россия все же не Америка?
Казань: Фонд защиты татарского языка и культуры, 2004. – 190 с.
И.З.Илалдинов. Истоки нашей бедности, или Почему Россия все же не Америка? – Казань: Фонд защиты татарского языка и культуры, 2004. – 190 с. См. электронный вариант книги в формате PDF (Acrobat Reader) istoki_bednosti.pdf Эта книга о России и Татарстане, о том, что их объединяет на современном этапе развития человеческой цивилизации, о том, что их отличает от развитых стран. В книге анализируется состояние нашего общества, пути его развития в третьем тысячелетии на волне новых перемен в истории человечества. Книга рассчитана на самую широкую читательскую аудиторию. Содержание Предисловие «Демократическая» Россия Татарстан - «островок коммунизма в России» Исторический выбор России Приход «Третьей волны перемен» Миф о высоком уровне российской науки и образования: откуда он взялся? О мудрости правителей Тайваня О мудрости наших властей Российский миф о системе образования Основной итог этой главы Условия выживания России Будущее Татарстана О реформе образования и создании индустрии знаний в Татарстане Послесловие Предисловие Почему мы бедны? Написал это эссе и вдруг поймал себя на мысли, что большинство тех, кто меня сегодня окружает, могут и не понять, о чем это я пишу. Почему я считаю, что Россия бедна? Все ведь познается в сравнении. Если за те десять лет, которые прошли со времени объявления в России нового экономического курса, всего лишь десять процентов населения разбогатело, приобрело то, о чем оно могло в свое время только мечтать, а десять процентов обнищало, то для восьмидесяти процентов населения существенных изменений в их жизни не произошло. Они все также живут в многоэтажных панельных домах, где часто отключают воду, подъезды грязные, соседи-алкоголики, а их дети уже и наркоманы со стажем. Также как и десять лет назад, начиная с весны и до поздней осени окучивают свои четыре сотки за городом. Для многих это единственная возможность где-то вдали от пыльных и грязных городских улиц провести свой летний отпуск, а заодно и пополнить запасы продуктов на зиму. Они не знают другой жизни. Так что же они могут сегодня сказать о другой жизни? Только то, что им было хорошо лет двадцать назад, в золотые годы развитого социализма, когда все было предсказуемо и понятно, а они были молоды. Более того, сегодня, когда большинство населения за эти несколько лет, после почти десятилетия неустойчивости, политических скандалов, экономических неурядиц, зажило более или менее спокойной и стабильной жизнью; когда наконец-то люди увидели полки магазинов, ломящиеся от товаров, почти забыли о талонах на колбасу, мясо, масло, оделись, почувствовали почву под ногами, стали думать, что все трудности позади - я пытаюсь сказать им, что они бедны, и ничего-то в их жизни не изменилось, кроме того, что по телевизору круглые сутки крутят рекламу, мелькают одни и те же лица, которые что-то обещают, кого-то критикуют, пытаясь улучшить свой рейтинг и быть избранными на новый срок в качестве депутата какого-нибудь совета или думы. Сегодня вся информационная политика государства направлена на то, чтобы опять усыпить народ, погрузить его в дремотное состояние, очень похожее на то, какое было в застойные годы правления Брежнева. Большинство средств массовой информации взяты под контроль, оппозиция приручена. Критикуют только с разрешения или по инициативе властей, а больше показывают позитив. Да и критиковать власть и состояние общества сегодня не самое популярное занятие, если не сказать больше. Известно, что человеческая память коротка. То, что было год назад, для многих уже далекое прошлое, а то, что было пять лет назад, многие и не смогут вспомнить. Особенно если это были не самые удачные для них годы. Люди не хотят вспоминать прошлое, если оно было для них неприятно, и не очень любят, когда им об этом напоминают. Изменились и сами люди. То состояние, в котором они пребывали все эти годы, и в котором они воспитали своих детей, наложило на них свой отпечаток. Дети подросли. За это время появилось совершенно новое поколение, воспитанное на вседозволенности, на моральных критериях, присущих переходному периоду, когда наглые, сплоченные одной идей «урвать себе побольше, а после нас хоть трава не расти», бандитским лозунгом «мочить всех с...к в сортире», выходцы то ли из воровской, преступной среды, то ли из тех, кто носит погоны, камуфляжную форму и маски на лице, стали их кумирами. Можно увидеть еще одно своеобразное явление в нашей сегодняшней жизни. По психологическому восприятию, по темпам ее можно сравнить с застоем советских времен, о котором многие постоянно вспоминают с ностальгией. И это также настроило многих на благодушный лад. Спрашивать людей о том, почему они бедны - значит будить в них чувства, призывать их отказаться от дремотного состояния. Немногие сегодня хотят окунуться в новую волну перемен. Большинство уже почувствовало вкус к этой довольно спокойной жизни, когда власть объявила, что полностью взяла на себя заботу о них, и им уже не о чем беспокоиться, не о чем думать. Пенсионерам обещают постоянное повышение пенсии, говорят о них, помнят о них. Пусть рост пенсии совпадает с ростом цен, а иногда и запаздывает, но все равно старики опять почувствовали интерес к себе со стороны государства. Особая тема - льготы отдельным группам населения, когда государство занято постоянным перераспределением все уменьшающихся доходов. Ветераны, сегодня уже сложно сказать каких войн, где они воевали и за что, но эта категория людей постоянно востребована государством. На всех праздниках, как и в былые времена, они с медалями и орденами впереди, на подиуме. Они востребованы государством, чтобы показывать, как оно заботится о своем населении. Правда, многие из тех, кто лежал в окопах и ходил в атаку, давно уже лежат в сырой земле. Но это и не важно: постоянные войны, которые непрерывно ведет государство, рождают новых героев, требующих постоянной заботы. Молодежь тоже не забыта. Развлечения, постоянные праздники, заканчивающиеся массовыми стычками между группировками. Пьянство, возведенное в культ, в атрибут и символ российского образа жизни. Водка продается круглосуточно. То, о чем мечтал Жириновский на заре гласности, когда можно было высказать публично свои сокровенные мысли, наконец-то воплотилось в жизнь. Народ погряз в алкогольном и наркотическом дурмане. Но такая «сытая» жизнь имеет ту же основу, что и в застойные годы, когда благополучие народа было построено не на его производительном труде, а на элементарной продаже углеводородного сырья: и сегодня высокая цена на нефть позволяет стране забыться и не думать о своем будущем. Но даже если у властей и возникают какие-то мысли о том, что же может произойти со страной, когда цена на нефть упадет, то они гонят эти мысли прочь. Президент зачитал свое послание федеральному собранию и дал установку - увеличить к 2010 году внутренний валовой продукт вдвое. Только не сказал, как это сделать. Возможно, он и сам не знает. Просто сказал, чтобы все почувствовали: государство идет вперед к процветанию под руководством нынешней власти. Но так ли это? Почему возникает вопрос о нашей бедности? Глядя на то, как по улицам мчатся дорогие иномарки, разве можно подумать, что мы бедны? Разве миллиарды, затраченные на празднование 300-летия Санкт-Петербурга, удивившее своим размахом многих богатых и именитых гостей, не признак российского богатства? Разве великолепие отреставрированных дворцов и церквей, построенных за последнее десятилетие модерновых офисов крупных компаний, роскошных особняков важных сановников дает нам повод говорить о бедности россиян? Но достаточно сесть в общественный транспорт - и сразу переносишься на двадцать-тридцать лет назад. Забитые людьми автобусы, грязные трамваи и троллейбусы, которым по тридцать и более лет. За десять лет в Казани смогли построить один понтонный мост через Казанку, который уже год возводят одну подземную линию метро на три станции, но до открытия еще далеко. Грязь, ямы и ухабы на дорогах, по которым не ездят большие начальники. А ведь республика тратит на дороги каждый год почти десять процентов своего бюджета. Особая гордость республиканских властей - ликвидация трущоб в центре города. Но что такое девятиэтажные панельные дома на окраине города, выстроенные ряд в ряд на площади в несколько сотен гектаров, без признаков зелени, с дворами, заставленными машинами, которые чадят и кашляют по утрам, без детских площадок? Это и есть современные трущобы. Это такое же решение жилищной проблемы, какое в свое время принял Хрущев, выстраивая одинаковые пятиэтажные дома по всей стране (а до него строили деревянные бараки для людей, сгоняемых на строительство объектов пятилетки). В итоге государство берет на себя заботу о предоставлении жилья, как и в старые добрые советские времена. Главное - попасть в список тех, кого отселяют из трущоб. Благо, которое в перспективе оборачивается социальной катастрофой. Мне скажут, что я посягнул на святое. Столько людей улучшили свои жилищные условия, а я пишу, что власти строят новые трущобы. В других регионах России и этого нет. Да, для отдельного человека, который на халяву смог отбить у государства квартиру - это, несомненно, благо, особенно если других возможностей получить свое жилье у него нет. Для власти - это тоже способ ощутить себя нужной, заботящейся о народе. Для чиновников - способ почувствовать себя могущественными, важными и делать деньги, почти бесконтрольно распоряжаясь большими суммами. Но для будущего республики - это проблема, перенесенная на более поздний срок, это источник новых проблем, в том числе роста преступности, наркомании в этих кварталах, других социальных проблем. В конце концов, это и есть показатель нищеты населения, которое может позволить себе жить только в современных многоэтажных бараках, построенных из бетонных панелей. Не дай вам бог попасть в наши больницы. Они почти все остались на том же уровне, что и двадцать лет назад. Теснота, никаких удобств, а иногда и просто грязь и обветшалость. Квалификация врачей и медперсонала оставляет желать лучшего. Отличие только в том, что все услуги стали платными, несмотря на то, что медицина у нас все еще считается бесплатной. Да и лекарства появились импортные и очень дорогие, не всем по карману. И это при доле, идущей на здравоохранение, в пятнадцать процентов от общей суммы бюджета республики. Но самое главное даже не это. Средний уровень зарплаты, несмотря на внешнее благополучие, остается прежним - примерно 100 американских долларов. Примерно столько получали при советской власти, столько же получают сегодня. Разница только в том, что средняя зарплата, например, в газовой отрасли, почти в десять раз больше зарплаты учителя и врача. Но если сравнить доходы одной группы населения, которую можно причислить к элите страны, и основной массы населения, то разрыв будет уже в сотни, тысячи и десятки тысяч раз, а в некоторых случаях в миллионы и сотни миллионов раз. Этого не было при советской власти, и нет в тех странах, которым мы пытаемся подражать. И этот разрыв продолжает увеличиваться. Но в отличие от прошлых лет зарплату начали выплачивать более или менее регулярно, хотя и не везде. И это успокоило людей, которые боятся выйти на улицу с требованием о повышении зарплаты - как бы опять не вернулись времена, когда они работали за спасибо. Почему это происходит? Ответ очевиден. Богатства в стране не прибавилось, а экономическая система позволяет сегодня перераспределять доходы от продажи нефти, газа и других полезных ископаемых в пользу небольшой по численности группы населения. Но этого ли хотели те, кто ратовал за смену экономической формации, кто искренне верил, что рыночные отношения и свободная торговля станут той волшебной палочкой, которая поднимет экономику страны и поставит ее в один ряд с развитыми странами, со странами, где благополучие население - одна из приоритетных задач властей? Где это благополучие достигается не за счет перераспределения доходов от продажи природных ресурсов (хотя есть страны, где и эта задача решается на благо всех жителей), а за счет увеличения производительности труда, причем в этом процессе участвуют все и результат тоже становится достоянием всех. Низкие доходы делают население покорным и зависимым от властей. Если человек получает только тот минимум, который позволяет ему существовать, и он не может вкладывать избыток заработанного в экономику страны, то этим занимаются люди, имеющие колоссальные сверхдоходы. Постепенно все ресурсы страны, вся ее собственность, вся экономика становится подконтрольной небольшой, но очень богатой или даже сверхбогатой группе населения. Основная масса вытесняется на обочину и отчасти становится обузой для тех, кто строит свое благополучие на продаже природных ресурсов, а не на производительном труде своих сограждан. Поэтому население страны считает свою власть благодетелем: ведь оно не способно содержать себя из-за низкой оплаты труда, а тем более купить или арендовать жилье, и вынуждено идти на поклон властям, ожидая от них решения своих проблем (в основном сводящегося к обычной материальной помощи на уровне физиологического выживания). Недаром президент страны признался, что обязательства государства в связи с различными программами помощи населению превышают бюджет страны, и Россия не способна выполнить эти обязательства. Таким образом, старая система распределения живет и процветает в России, несмотря на то, что проведена экономическая реформа и внедрены рыночные отношения. Большая часть населения так и осталась не способной содержать себя без прямой или косвенной помощи государства. Отличие же от прежней системы состоит лишь в том, что сегодня власти могут безбоязненно перераспределять большую часть общественного богатства в свою пользу. Бедность основной массы населения России и есть условие богатства довольно небольшой кучки людей, захватившей власть в России после декабря 1991 года и ставшей сегодняшней элитой страны. Мы знаем, что личные состояния некоторых из них сегодня сравнимы с богатствами арабских нефтяных шейхов, хотя к наследуемой монархии они отношения вроде бы пока не имеют. Все, что они смогли заработать (а эти суммы измеряются миллиардами долларов), связано с перераспределением богатства, которое досталось им за счет удачных сделок с чиновниками во власти во время приватизации государственной собственности. Сегодня у многих из них личное состояние превышает сотни миллионов долларов, а у некоторых доходит и до нескольких миллиардов. И в то же время четверть населения России живет за чертой абсолютной нищеты, которая, по определению ООН, соответствует уровню дохода в 1 доллар в день на человека, т.е. по сегодняшнему курсу - это около 1000 рублей в месяц, а многие не дотягивают и до стандарта прожиточного минимума. Бедность выпирает отовсюду. Достаточно посмотреть на кадры из программ новостей, показывающие людей, спасающих свой скарб от весеннего паводка, их деревянные дома, оказавшиеся в воде. Да и любые кадры из российской глубинки напоминают путешествие в бедную африканскую страну, только в северном исполнении. Этого не замечаешь, если постоянно живешь в этих городах и поселках. Но из-за отсутствия денег никто из жителей по европейским странам не путешествует, и сравнивать уровни жизни они могут только глядя на экраны телевизоров, где далекая жизнь наполнена взрывами, убийствами и погонями одних бандитов за другими. Но даже если россиянина охватит чувство горечи, то все, на что он способен - это напиться и набить своему соседу морду. Почему же мы бедны? С этого вопроса начинались все революции в России. Этот вопрос становился предметом самых живейших обсуждений. И этот вопрос задает себе каждый россиянин, сравнивая свою жизнь с жизнью людей в экономически развитых государствах. Кто-то скажет - есть же государства, где народ бедствует и живет несравнимо хуже нас. Нам нужно всего лишь осознать это и перестать гнаться за призраком преуспевания в западном понимании этого слова. Это их и успокаивает. Для некоторых вопрос решается однозначно. Достаточно почитать лишь книгу А.П. Паршева «Почему Россия не Америка?", где в качестве основного и непобедимого врага россиянина остается холодный и неблагоприятный климат, а также стремление западных стран дешево купить у нас наши природные ресурсы, не заплатив за неудобства, которые причиняют нам холодные зимы. Они считают, что это Дед Мороз не позволяет нам встать в один ряд с богатыми и преуспевающими американцами, англичанами, немцами, французами, шведами, финнами, японцами и еще многими другими народами. Другие объясняют проблему происками внешних и внутренних врагов России, которые целенаправленно задались целью не дать ей повысить уровень жизни своих граждан, уничтожить ее как великую державу. Третьи видят источник бедности россиян в их природной лености, безынициативности и в повальном пьянстве. Так почему же мы бедны? Этот вопрос приводит нас к другому: а почему они богаты? В чем причина преуспевания в современном мире одних и нищета других? Неужели только в эксплуатации и грабеже одних народов более сильными и коварными другими? И как пишет М.И. Махмутов в статье «К вопросу о терроризме и его истоках» (газета «Звезда Поволжья», май 2003 года), на эту несправедливость угнетенный народ, не имея других возможностей, отвечает террором по отношению к тем, кого относят к «золотому миллиарду». Справедлива ли сама постановка такого вопроса? Судя по запасам нефти, газа, угля и других природных ресурсов, которые находятся в недрах России, и количеству населения, которое проживает в государстве, этого сказать нельзя. Только вот какое отношение к этому богатству имеет народ? Что заставляет думать жителя Москвы, что нефть Сибири, Татарстана и Чечни - это его нефть? Что заставляет думать жителя Татарстана, что он имеет какое-то право на нефть, находящуюся в недрах его республики? Только ли то, что мы живем в одном государстве, и это государство владеет данными ресурсами? Владеет ли оно этим богатством, а если и так, то какое отношение к этому имеет его народ и какое отношение к этому богатству имеют Ходорковские, Абрамовичи и те, кто смог, пользуясь выражением одного из них, «в лохматые годы» оторвать себе жирные куски государственной собственности? На заре перестройки, когда впервые стали обсуждать проблемы, о которых в присутственных местах нельзя было говорить даже шепотом, именно этот вопрос поднимался наиболее часто. Всем хотелось узнать ответ на вопрос, в чем причина нашей бедности. Почему на одного американца (по данным 1985 года) в среднем приходилось на личное потребление в год по паритету покупательной силы 8542 доллара, на одного щвейцарца - 6998 долларов, на одного жителя Гонконга - 6930 долларов, француза - 6509 долларов, а на жителя страны развитого социализма - всего-то 2198 долларов, и занимали они в этом списке лишь 77 место? Причем заметим, что американцы производили внутренний валовый продукт в 1985 году на одного человека на сумму в 14868 долларов, а жители СССР - 4996 долларов. Для сравнения - швейцарцы, не имея почти никаких природных ресурсов, произвели 10640 долларов ВВП на каждого своего жителя. Но и здесь существуют разные пропорции: на личное потребление в Швейцарии тратилось 66% ВВП, а в СССР только 44% . Ответ в те годы нашли довольно быстро. Раз американцы работают и живут хорошо, да и остальные в западном мире не бедствуют, то и нам нужно отказаться от строительства социализма и перейти к капиталистическим отношениям в экономике. Отбросим конфронтацию с западным миром, перестанем себя мучить постоянными и безуспешными попытками догнать и перегнать капиталистические страны, введем частную собственность и будем развивать рыночные отношения в экономике. Так и поступили. Результат же пока неутешительный. Бедность в стране не исчезла, а даже наоборот - увеличилась. Может, действительно Дед Мороз виноват в нашей бедности?
СМОТРИТЕ ТАКЖЕ:
|
Институт истории им. Ш.Марджани АН РТ • Новости • Наука • Публикации • Мероприятия • Татароведение • Проекты–online • Информация • КАЛЕНДАРЬ СОБЫТИЙ
|
http://www.tataroved.ru/publication/npop/12/
Публикации о мусульманском реформаторе Р.Мангушеве
Ислам – одна из древних мировых религий. Мусульмане, как и большинство представителей всякого устоявшегося вероисповедания, как правило, отрицают возможность реформирования своей религии. Однако всегда были люди, которые ратовали за очищение веры и возвращение ее к первоначальным истокам. "НГР" предлагают вниманию читателей интервью с Равилем Мангушевым, называющим себя независимым реформатором ислама. Идеи этого человека обретают особую остроту на фоне отсутствия единства между духовными лидерами современного российского ислама, раздираемого постоянными конфликтами.
Даниил Щипков РАЗУМ ПРОТИВ НАСИЛИЯ Ислам должен быть передовой религией, считает мусульманский реформатор Равиль Мангушев Ислам – одна из древних мировых религий. Мусульмане, как и большинство представителей всякого устоявшегося вероисповедания, как правило, отрицают возможность реформирования своей религии. Однако всегда были люди, которые ратовали за очищение веры и возвращение ее к первоначальным истокам. "НГР" предлагают вниманию читателей интервью с Равилем Мангушевым, называющим себя независимым реформатором ислама. Идеи этого человека обретают особую остроту на фоне отсутствия единства между духовными лидерами современного российского ислама, раздираемого постоянными конфликтами.
- Равиль Рашитович, вы исповедуете смелые новаторские идеи: призываете к реформе ислама и заявляете себя независимым лидером новой альтернативной мусульманской организации. Не могли бы вы кратко рассказать о своем жизненном пути и о том, как вы пришли к своим идеям?
- Как и многие татары, я воспитывался в семье, в которой религия считалась просто частью национальной традиции. Родился в 1954 году в Нижегородской области. Переехал в Москву, поступил в институт, но высшего образования так и не получил. Долго работал на вокзале носильщиком. Меня одолевали мирские заботы, но от ислама я был далек.
По-настоящему я пришел к Аллаху в 1990 году. Однажды на Ленинском проспекте я встал на колени и обратился к Богу, попросил его спасти меня. Уже на второй день я изменился. После сам научился совершать намаз (ежедневную молитву), стал ходить в мечеть.
С 1994 года начал проповедовать в мечети. Духовенство не возражало. Тогда же я обошел все вокзалы и рынки, проповедовал всем: и татарам, и дагестанцам, и азербайджанцам, и русским. И люди обращались в ислам. Моя практическая миссионерская деятельность длилась около шести лет.
- Были ли обращения русских в ислам?
- Такой цели я перед собой не ставил. Хотя русские ученики у меня были. Я считаю, что сначала мусульмане должны навести порядок у себя дома, а потом уже обращать других.
На первый взгляд ислам в России переживает расцвет - строятся мечети, открываются школы, создаются даже мусульманские партии. Но в действительности исламское общество сегодня находится в ужасном положении. Многие верующие далеки от ислама и уже не живут по Корану. Поэтому причины упадка кроются, на мой взгляд, не в исламе, а в самих мусульманах. - Что вы имеете в виду под реформой ислама?
- Реформа должна происходить в нескольких направлениях и поэтапно. Прежде всего структурная реорганизация, а затем корректировка современного исламского права, определяющего мировоззрение и мышление самих мусульман сегодня.
Первое и главное условие реформы - полный отказ от существующей системы управления в исламе через создание новой, альтернативной мусульманской организации. Мусульмане должны выработать реально действующие демократические механизмы выборности религиозных лидеров, подотчетности их умме (общине) и смещения их законным и мирным способом.
Формально любой муфтий сегодня отчитывается перед общиной. Но реально он подотчетен только зависимым от него людям. Думающие и активные мусульмане-миряне перестали принимать участие в жизни общины, тогда как именно они должны контролировать духовенство. По крайней мере так было во времена Пророка.
Без создания альтернативной мусульманской организации реформа невозможна, так как существующая закоснелая система будет только тормозить этот процесс. - Могут ли российские мусульмане, подчас не знающие даже арабского языка, выполнять ту роль, которую вы им отводите?
- Я, как лидер-реформатор, создаю такую группу. На общественных началах она возьмет на себя обязательства по контролю власти в исламе. Реформа возможна, если мы возьмем на себя альтернативное руководство. Можно назвать это мирной революцией. К нам придут многие, я уверен. - Вы упомянули необходимость как-то "откорректировать" исламское право. Что имеется в виду?
- Шариат (мусульманское право) должен быть преобразован. Некоторые положения шариата призывают к насилию и подталкивают к терроризму.
Существует специальный метод реформы шариата. Он позволяет вернуться к первым аятам и сурам времен Пророка, которые призывают к мирному сосуществованию с другими религиями. На основе этих аятов нужно создать новый шариат.
Шариат многие считают неизменяемым божественным законом, данным раз и навсегда. На самом же деле божественный закон - это Коран, шариат - это человеческий закон, созданный людьми. Тот шариат, который существовал десять веков назад, неприемлем сегодня - мир изменился. Поэтому реформа должна начаться с шариата. - Какие положения современного шариата должны быть изменены?
- В шариате должно быть изменено только публичное право. В частности, должны быть пересмотрены права женщины в обществе, оговорены права и свободы немусульман, отменено рабство, отменены наказания палками, отрубания рук и т.д.
Ведь сколько бы Чечня ни голосовала за новую Конституцию, люди там по-прежнему живут по шариату. И рабство до сих пор не отменено. Совершенно очевидно, что в рамках существующего шариата построение конституционного строя невозможно.
На мой взгляд, шариат должен основываться на принципах демократии, свободы совести, гражданских свобод, прав человека, международного права. Только на этих принципах, которые, к сожалению, отсутствуют в современном шариате, мы сможем построить новое исламское общество. - И ваххабизм, и официальный ислам опираются на шариат. Не означает ли это, что и то и другое - один и тот же ислам?
- В чем-то они находят общий язык, в чем-то нет. Основа одна - шариат. Я бы даже сказал, что до тех пор, пока мы его не изменим, мы не сможем избавиться от терроризма. - В чем все же причина того, что современный ислам пришел в такое плачевное, по вашим словам, состояние?
- Первая причина - "закрытие врат иджтихада", то есть отсутствие права применять частное суждение. Иджтихад - это независимое суждение по вопросам религиозной и общественной жизни на основе Корана и Сунны (поступки и высказывания Мухаммеда). Выносят его юристы-правоведы (факихи).
В свое время были созданы четыре мазхаба (религиозно-правовых школы). С тех пор свободное суждение в исламе не применяется, а это означает застой и отсутствие динамики. - Вы говорите о реформе в мировом исламе?
- Да, поскольку по всему миру ситуация в исламе одинаковая. Везде происходят одни и те же процессы. - Как на ваши предложения реагируют официальные мусульманские лидеры?
- Я не раз обращался к Равилю Гайнутдину, но на все предложения, касающиеся просвещения мусульман, получал отказ. Тогда я пришел к выводу, что ни один из официальных лидеров не думает о людях. В 1998 году я вышел на середину мечети и сказал: "Беру на себя обязанность стать истинным лидером для истинных мусульман". На меня кричали, требовали справку из дурдома, и в конце концов мы полностью разошлись. Меня выгнали и из мечети, но я не считаю их своими врагами. Аллах покажет, кто из нас прав. - Вы надеетесь, что в конечном итоге основная масса мусульман из официальных структур перейдет к вам?
- Так должно быть, хотя, может быть, и не сразу. Альтернатива - это право выбора. - Когда вас выгоняли из мечети, вас не объявили еретиком?
- Объявили. Но я отношусь к этому спокойно. Мусульманин не имеет права ни одного человека называть неверующим (кафиром). Даже несмотря на то, что мы разошлись с Равилем Гайнутдином, я считаю его верующим человеком, хотя и ошибающимся. - Есть ли имамы, которые поддерживают вас? Проповедуете ли вы у них в мечетях?
- Есть такие, которые единодушны со мной. Но в мечетях я не проповедую. Я действую по-другому. Я действительно знаю, как претворить реформу в жизнь и, как наш Пророк, собираю группу единомышленников, которые возьмутся за дело установления истины. Мы хотим показать людям, что у них есть право выбора. И делаем это бескорыстно ради Аллаха и для людей. - Когда, по вашим собственным прогнозам, ваши идеи завоюют мусульманское сообщество?
- Уверен, что это произойдет в самом ближайшем будущем. На мой взгляд, речь идет о 5-10 годах. - У вас есть ощущение собственного избранничества, представление о том, что Аллах избрал вас ради определенной цели?
- Нет. Я простой человек без специального образования, не знающий даже арабского языка. Именно поэтому я пытаюсь подготовить мусульман к мысли о том, что за реформы должен взяться обычный светский человек: араб в Судане, азербайджанец на Кавказе, татарин в России. И таких людей много. Но их сдерживает страх. Наша цель - создать новое, здоровое мусульманское сообщество, способное жить в России и в мире. Существующему в наше время культу силы, насилия и агрессии мы должны противопоставить силу разума и культуры, человеколюбия и терпимости.
Всемирный процесс либерализации общества захватил все сферы, в арьергарде остается только ислам, передовая религия. The Moscow Times
29 апреля 2003 года.
Либеральный мусульманский голос громко заявляет о себе
Андрей Золотов-мл., штатный корреспондент
В разные периоды своей жизни Равиль Мангушев учился в инженерном институте, грузил поезда и продавал кожаные куртки. После его обращения в ислам в 1990 году он также проповедовал на вокзалах, рынках и в главной московской мечети, пока его оттуда не выгнали.
Сегодня, этот человек со спокойной речью представляет себя не более, ни менее чем мусульманским реформатором. Из малюсенькой комнатки в коммунальной квартире в центре Москвы Мангушев, 48 лет, руководит небольшой группой последователей из числа российских мусульман, глубоко недовольных деятельностью официального мусульманского духовенства. Эта группа ищет возможностей реформировать шариат — исламский закон — с тем, чтобы устранить противоречия между исламом и плюралистической демократией, которая устанавливается в России. "В отличие от Корана, шариат — это закон, созданный людьми", сказал Мангушев в интервью в апреле в одном из московских кафе. "Он был создан прекрасными юристами 14 веков назад и был очень хорош для своего времени. Но не сегодня. Его аспекты, касающиеся конституционного порядка, международных отношений, прав человека и криминального права нуждаются в изменениях". Мангушеву еще предстоит построить заметное по размерам движение и сформулировать видимые реформы. Но само его существование достойно внимания, поскольку оно практически подтверждает, что официальные мусульманские лидеры не имеют полного контроля над общественным голосом российских мусульман, как они это делают в других странах.
Они имеют меньше контроля, чем даже иерархия православной церкви, которая также сталкивается со значительной внутренней оппозицией. Кроме того, большинство мусульманских критиков официального ислама традиционно определяют как фундаменталистов, которые обвиняют муфтиев в компромиссах с правительством и немусульманским большинством. В этом свете, Мангушев представляет собой редкий случай либерального мусульманского активиста, который поднимает вопрос о необходимости реформы в исламе для интеграции в западное общество. Вряд ли эту проблему можно разрешить столь быстро и просто, как то предлагает этот человек, выдвинувший себя в качестве реформатора. Взгляды Мангушева базируются частично на книге американского профессора-юриста Абдуллахи Ахмеда Ан-Наима "К мусульманской реформации". Ан-Наим считает, что новое — и истинное — мусульманское общество должно быть основано на терпимых аятах, или стихах Корана, провозглашенных Мухаммадом в Мекке, а не на более воинственных, провозглашенных им позже в Медине. В этом свете часть шариата, имеющая отношение к правам женщин, правам немусульман и использованию силы в международных отношениях должны быть реструктурированы, в то время как рабство и телесные наказания должны быть отменены. Было бы большим преувеличением сказать, что весьма неортодоксальные взгляды Мангушева разделяются какой-то мало-мальски значительной частью российских мусульман. Он утверждает, что у него несколько сотен учеников и горстка единомышленников. По крайней мере один имам в провинциальном российском городе считает Мангушева своим религиозным наставником. Но Мангушев не хочет раскрывать число или называть имена своих последователей, опасаясь репрессий со стороны традиционных и радикальных мусульман. "За это могут и убить", говорит он. Родившийся в татарской семье в нижегородской области и воспитанный в восточной Украине, Мангушев жил как обычный советский человек до своего обращения в 1990 году. В то время, его двоюродные братья умерли от алкоголизма и наркомании, да и у него самого были проблемы с бутылкой. Неожиданно, он опустился на колени на Ленинском проспекте в Москве и обратился к Аллаху с молитвой о спасении. Вскоре после этого, Мангушев начал заниматься самообразованием в исламе, которое шло у него рука об руку с проповедью. Как и многие неофиты, Мангушев стал очень критично относиться к официальному духовенству. Он обвинял его органы в коррупции и безразличии к улучшению жизни обычных российских мусульман. "В мечетях говорят одно, а в жизни - совсем по-другому", говорит Мангушев. "Наши простые люди — татары, чеченцы, азербайджанцы и другие — очень далеки от ислама. И мы должны самих себя винить за это. Не запад, не русских, не евреев, как это делают многие. Только народ, который признает свои собственные ошибки, может возродиться". Главная проблема возрождения, говорит он, заключается в том, что "двери иджтихада закрыты", имея в виду мусульманскую концепцию личного мнения в отношении доктрины. С такими мыслями, Мангушев создал новую группу, с тем чтобы российские мусльмане могли выбирать, где им учиться и молиться. В 1998 году он встал на середину Соборной Мечети в Москве и заявил, что принимает на себя ответственность стать подлинным лидером российских мусульман. Под восклики толпы его объявили сумасшедшим и выгнали из мечети. "Там были мои ученитки и они хотели защитить меня." сказал Мангушев. "Но я сказал им не вставать, даже если меня начнуть бить". Подход Мангушева, естественно, породил ему недоброжелателей. "Его знания нулевые", сказал Фарид Асадуллин, помощник главы Совета муфтиев России Равиля Гайнутдина. "Мы говорили ему: сначала пойди поучись хотя бы в медресе, а потом кто-нибудь будет тебя воспринимать серьезно. Он странный человек, поглощенный своим собственным величием. Такие люди есть в каждой религии. Но иметь официальную позицию по такому поводу значило бы придавать важность такому незначительному факту." Любопытным аспектом иделогии Мангушева является его принципальный отказ учиться в мусульманском учебном заведении, потому что он считает, что только люди извне системы могут реформировать эту религию. Он не читает по-Арабски и полагается на переводы своих учеников. "Многие пытались реформировать систему изнутри и были сломлены", сказал он. "Многие образованные мусульмане понимают, что наши муфтии злоупотребляют исламом. Но они боятся говорить публично. Я хочу доказать, что простой мусульманин без какого бы то ни было религиозного образования может взяться за дело реформирования". Это нелегкий путь. "Я не получаю никакой помощи", сказал Мангушев. "Ни от родственников, ни от татар, ни от арабов. Но есть главная помощь — от Аллаха. А это значит, что обязательно будут плоды".
|
Институт истории им. Ш.Марджани АН РТ • Новости • Наука • Публикации • Мероприятия • Татароведение • Проекты–online • Информация • КАЛЕНДАРЬ СОБЫТИЙ |
http://www.tataroved.ru/publication/npop/13/
Нужна ли России национальная наука?
Хамидуллин Б.Л. Написать статью в газету (с интересом читаемую интеллигенцией нашей республики) меня спровоцировало размещенное на одном из сайтов Интернет открытое письмо профессора филологического факультета МГУ Алексея Пескова. В этом письме автор «с историко-филологической точки зрения» анализирует опубликованные в конце 2006 года Высшей аттестационной комиссией Министерства образования и науки Российской Федерации «Перечень ведущих рецензируемых научных журналов и изданий, в которых должны быть опубликованы основные научные результаты диссертации на соискание ученой степени доктора и кандидата наук» и аналогичный «Список зарубежных научных журналов и изданий».
Булат Хамидуллин Нужна ли России национальная наука?
Написать статью в газету (с интересом читаемую интеллигенцией нашей республики) меня спровоцировало размещенное на одном из сайтов Интернет открытое письмо профессора филологического факультета Московского государственного университета Алексея Пескова. В этом письме автор «с историко-филологической точки зрения» анализирует опубликованные в конце 2006 года Высшей аттестационной комиссией Министерства образования и науки Российской Федерации «Перечень ведущих рецензируемых научных журналов и изданий, в которых должны быть опубликованы основные научные результаты диссертации на соискание ученой степени доктора и кандидата наук» и аналогичный «Список зарубежных научных журналов и изданий». По информации А.М.Пескова, которую я лично перепроверил на официальном сайте ВАК, в указанном «Перечне» около 850 названий журналов, в «Списке» – около 1470. Из них по филологии – 37 названий, по истории – 31; в «Списке» же не отмечен ни один зарубежный журнал по филологии и истории. «Перечень» и «Список» имеют официально предписывающий характер, т.е. в том случае, если претендент на ученую степень не опубликует научные результаты диссертации в каком-либо из отмеченных изданий, он не будет допущен к защите. Это обстоятельство породило ряд критических замечаний А.М.Пескова: 1) В «Перечне» названы только периодические издания и не отмечено ни одно издательство. Следовательно, предполагается, что научные сборники, в которых напечатаны статьи, и монографии, выпущенные соискателями ученых степеней, не считаются изданиями, в которых отражаются научные результаты, достаточные для представления диссертации к защите. Между тем публикации филологических и исторических монографий и статей в научных сборниках и справочниках не просто отличаются высоким профессиональным уровнем, но составляют сегодня основу отечественных гуманитарных дисциплин; 2) Отсутствие в «Списке» указаний на зарубежные издания и издательства, публикующие научные труды по истории и филологии, выводит российских филологов и историков, в отличие, например, от математиков или физиков, за пределы мирового научного сообщества; 3) Среди журналов и изданий, отмеченных в «Перечне» для публикации исследований будущих докторов наук, всего лишь 11 собственно филологических изданий («Вестник Московского университета. Серия Филология»; «Известия РАН. Серия литературы и языка»; «Вопросы литературы»; «Вопросы филологии»; «Русская речь»; «Вопросы языкознания»; «Русская словесность»; «Русский язык в школе»; «Русский язык за рубежом»; «Сибирский филологический журнал»; «Филологические науки») и 11 собственно исторических изданий («Археология, этнография и антропология Евразии»; «Вестник древней истории»; «Вестник Московского университета. Серия История»; «Вестник Санкт-Петербургского университета. Серия История»; «Военно-исторический журнал»; «Вопросы истории»; «Исторические записки»; «История науки и техники»; «Новая и новейшая история»; «Отечественная история»; «Российская археология»); имеются также 10 журналов, в которых филология и история представлены периферийно – наряду с философией, социологией, педагогикой, искусствоведением, экономикой и др. («Вестник Московского университета. Серия Журналистика»; «Вестник Санкт-Петербургского университета. Серия Филология, Востоковедение, Журналистика»; «Вестник Московского гос. лингвистического университета»; «Известия Российского гос. педагогического университета им. А.И.Герцена»; «Вестник Дальневосточного отделения РАН»; «Вестник Российского гос. университета им. И.Канта»; «Научные ведомости Белгородского гос. университета»; «Ученые записки Российского гос. социального университета»; «Вестник Московского университета. Серия Востоковедение»; «Вестник Челябинского гос. университета»), а также 16 изданий, тематика которых соотносится с филологическими и историческими науками косвенно либо совсем не соотносится («Вестник Саратовского гос. социально-экономического университета»; «Государственная служба»; «Латинская Америка»; «Проблемы Дальнего Востока»; «Федерализм»; «Знание. Понимание. Умение»; «Известия Санкт-Петербургского университета экономики и финансов»; «Искусство в школе»; «Искусство и образование»; «Искусство кино»; «Культурная жизнь Юга России»; «Личность. Культура. Общество»; «Музыкальная академия»; «Музыкальная жизнь»; «Музыковедение»; «Преподаватель XXI век»). Причем здесь, наряду с собственно научными изданиями (а их в России гораздо больше) названы и популярные журналы, где условием публикации статей является отказ от ссылок на источники и на научные труды коллег (как они попали в список?!) 4) Среди университетских научных изданий, в которых непременно должны публиковать свои научные результаты кандидаты филологических наук, помимо столичных «Вестников» Московского и Санкт-Петербургского университетов, названо только 9 изданий – это «Вестники» Башкирского, Бурятского, Костромского, Новгородского, Новосибирского, Ставропольского, Тамбовского, Челябинского, Чувашского государственных университетов). Почему отобраны издания именно этих университетов и не упомянуты многие другие, имеющие в отечественной филологии достаточно высокий статус? Например, челябинская филология представлена изданиями двух вузов («Вестник Челябинского гос. университета» и «Вестник Челябинского гос. педагогического университета»), а Казань, Ульяновск, Самара, Томск, Тверь (список легко увеличить) – ни одним? 5) Количество журналов и изданий, в которых аспиранты и докторанты филологических и исторических наук обязательно должны публиковать результаты своих научных исследований: а) ограничивает сферу научной деятельности ученых; б) способствует образованию очередей на публикации научных результатов; в) ставит как самих исследователей, так и их научных руководителей и консультантов в прямую зависимость от весьма узкого круга издателей и редакторов; г) порождает ненаучную конкуренцию между научными руководителями и консультантами, каждый из которых в условиях ограниченного числа изданий должен будет усиленно использовать свои личные связи в редакциях и редакционных советах для того, чтобы скорейше протежировать своим подопечным. В заключение А.М.Песков делает очень важный и правильный вывод, что указанные «Перечень» и «Список», установленные ВАК, не соответствуют реально существующему положению дел в науке, изобилуют некорректными требованиями, выраженными явно, и нелогичными ограничениями, присутствующими по умолчанию, создают реальные препятствия для научной деятельности филологов и историков. Следовательно, «Перечень ведущих рецензируемых журналов и изданий»» нуждается либо в упразднении, либо в кардинальном пересмотре, а «Список зарубежных научных журналов и изданий» – в существенных дополнениях. Я полностью солидарен с мнением профессора МГУ А.М.Пескова. С учетом своей официальной работы в качестве главного редактора издательства «Фэн» АН РТ и заместителя главного редактора журнала «Научный Татарстан / Фэнни Татарстан», а также личных интересов (член Союза писателей РТ, кандидат исторических наук), я, конечно же, знаю, что некоторые научные учреждения России и министерства (например, Академия наук РТ, Министерство образования и науки РТ, Казанский государственный университет) сами виноваты в таком положении дел, не проявляя должной инициативы, однако этот факт не самый решающий. В качестве примера могу сказать об имевших место попытках попасть в ВАКовский «Перечень» таких казанских изданий, как «Научный Татарстан / Фэнни Татарстан» и «Эхо веков / Гасырлар авазы» – широко известных в нашей республике (во всяком случае – среди гуманитариев) научных журналов… К мнению же господина Пескова добавлю следующее важное, принципиальное замечание. А.М.Песков пишет о серьезных проблемах, встающих перед потенциальными кандидатами и докторами наук – филологами и историками. Однако позволю себе уточнить: эти серьезные проблемы становятся просто НЕПРЕОДОЛИМЫМИ для многих национальных историков и филологов, а также представителей иных гуманитарных наук (математик, физик и химик не могут быть «национальными» априори, т.к. область их научных изысканий не «привязана» к исследованию истории и культуры конкретного этноса), изучающих, например, прошлое, настоящее и будущее развитие (политическое, культурное, социально-экономическое) татар, башкир, чувашей, марийцев, удмуртов, мордвы и т.д. Если, допустим, московский или питерский аспирант или докторант, разрабатывающий проблемы русской литературы, русского языкознания, русской истории, русской философии, русской политологии или те же проблемы в общемировом (чаще – в общеевропейском) контексте, при серьезности и актуальности его научной работы, а также при серьезном «весе» его научного руководителя или консультанта, а возможно и кошелька, надеюсь, найдет возможность опубликоваться в одном из «ВАКовских» журналов, то что же должен будет делать «провинциальный» национальный исследователь? Какое из выше названных изданий опубликует статью о социально-экономической жизни Казанского или Касимовского ханства, о научных изысканиях династии педагогов-просветителей Хальфиных, о творчестве Габдуллы Тукая или Амирхана Еники, о морфологии и лексике татарского языка, о политических, исторических, философских и религиозных воззрениях Ризы Фахреддинова, Хади Атласи, Галимджана Ибрагимова и Гаяза Исхаки (темы можно перечислять до бесконечности)? Не думаю, что журналы «Русская речь», «Русская словесность», «Русский язык в школе», «Русский язык за рубежом» возьмутся публиковать материалы татарского либо еврейского, либо адыгейского языкознания. Когда писалась эта статья, я побывал на сайтах многих «ВАКовских» исторических журналов. Здесь, кроме всего прочего, указаны рекомендуемые редколлегией и редакцией тематики публикуемых статей, анонимный характер их рецензирования (это одновременно и «плюс», и «минус») и возможность того, что редакция проигнорирует тот или иной материал без объяснения причин этого. Там отмечены такие требования к содержанию публикуемых материалов, что складывается вполне определенное мнение: легче всего в тысячный раз написать о победе русских войск князя Дмитрия на Куликовом поле над татарами Мамая или, возможно впервые, о политических взаимоотношениях России и Уругвая в период Гражданской войны 1838 года в южноамериканской стране, чем осветить плохо известную многим (даже национальным) историкам тему. В 1990-х годах я разослал несколько своих статей по проблемам истории Казанского ханства (1. источники, 2. историография, 3. этнический и социальный аспекты образования государства, 4. этнополитическое развитие) в различные московские исторические журналы (не только «ВАКовские»). В результате я получил письменный ответ только от редакции «Этнографического обозрения» («ВАКовский» журнал) о необходимости немного сократить и переработать текст и о готовности журнала его опубликовать. В относительно скором времени моя статья была там опубликована, за что еще раз им огромное чистосердечное спасибо. Все остальные редакции сочли уместным только устные переговоры по телефону (для аспиранта это было очень накладно) и дали отказ. Отмечу, что «устные переговоры по телефону» – это не официальное письмо, подкрепленное мнением анонимного рецензента с подробным указанием причин отказа в публикации, а всего лишь «здрасьте – до свидания». Возможно, мои тексты были «сырыми» с точки зрения именитых издателей (хотя они предварительно редактировались двумя известными казанскими учеными), но лично я проблему видел и вижу в том, что источниковедение, историография и собственно история Казанского ханства глазами какого-то там казанского аспиранта, татарина по национальности, совершенно не интересовали москвичей (а ведь у анонимных рецензентов есть еще и свои ученики, которым тоже нужны публикации в этих же журналах). Напиши я о «застойном и грабительском» характере развития этого государства (о чем до сих пор информируют школьные учебники) или о желании Турции «поработить народы Поволжья» (о чем до сих пор пишут «ученые»-мифотворцы), вполне допускаю, что такой материал увидел бы свет… В конечном итоге, апробацию своей кандидатской диссертации я провел на страницах таких республиканских журналов, как «Казан утлары» (литературный журнал), «Идель» (молодежный журнал), «Казань» (краеведческий журнал), «Аргамак» (литературно-краеведческий журнал), «Эхо веков» (историко-филологический журнал). Спасибо огромное редакциям этих журналов и лично их главным редакторам. Но где я, а также большое количество гуманитариев нашей республики – историков, филологов и т.д., при необходимости должны публиковать материалы докторской (а с 1.01.2007 и кандидатской) диссертации? Ведь публикации в таком уважаемом и широко известном издании, как «Казан утлары» (здесь представлены не только проза и поэзия, но и литературоведение, книговедение и языкознание как науки), не будут являться «серьезными» с точки зрения ВАК. А публикация в академическом журнале «Татарская археология» (издает Институт истории АН РТ) не «зачтется» археологу официально, хотя и вызовет, возможно, интерес всего исторического сообщества… Все указанные выше факты наводят меня на мысль, что национальная наука России по умолчанию объявлена «третьесортной» (после естественных и технических наук, а также гуманитарной, отражающей историю и культуру нашего с вами «старшего брата») и целенаправленно «ставится на колени». В самое ближайшее время существенно возрастет число кандидатов и докторов наук из числа этнически преобладающего в России населения (сравнительно с «провинциальными» национальными учеными); руководителями и членами большинства диссертационных советов по истории, литературоведению и т.д. станут те ученые (в первую очередь доктора наук – такова специфика формирования советов), которые, прекрасно зная свою тему и, возможно (дай Бог), будучи в чем то первооткрывателями и всемирно известными, понятия не имеют, кто такие Кул Гали, Улуг-Мухаммед, Шигабутдин Марджани, Хади Такташ и что такое башкирские шежере, чувашский фольклор или удмуртский институт воршуда. Я уверен, что это, в свою очередь (как бы не утверждали члены диссертационных советов, что они то уж, в отличие от соседа, интеллигентны, объективны и толерантны), автоматически приведет к серьезному уменьшению количества реально востребованных национальных тем пишущихся диссертаций, «убеганию» одаренных детей, представителей этнических меньшинств России, в сферу естественных и технических наук, где идеологических фобий гораздо меньше… А в конечном счете в обозримом будущем мы будем иметь идеологически монолитную официальную гуманитарную науку (надеюсь, «неофициальную» публицистику никто не запретит), что НИКОГДА не приносило положительный результат, в силу своего ярко выраженного субъективного характера, отбрасывающего науку и в целом развитие общества в «пещеры» идеологического тоталитаризма… P.S. При всей на первый взгляд кажущейся «узости» поднятых здесь проблем, мне кажется, что они гораздо глобальнее… |
Институт истории им. Ш.Марджани АН РТ • Новости • Наука • Публикации • Мероприятия • Татароведение • Проекты–online • Информация • КАЛЕНДАРЬ СОБЫТИЙ |
http://www.tataroved.ru/publication/npop/14/
|
Комментарии
Отправить комментарий