Пластилиновая история для служебного пользования. Р.Хакимов, И.Измайлов

 

Интервью с Р.С.Хакимовым. «ОГОНЕК» 90'02 : Спецвыпуск (Татарстан) Июль 2002   Пластилиновая история для служебного пользования   У каждого государства есть свои исторические мифы. В оправдание своей правоты, в доказательство своей исключительности. Только вот наши мифы какие-то не самооправдательные, а скорее самообвинительные. О том, насколько «растяжима» наша отечественная история, журналу «Огонек» рассказывает доктор исторических наук советник Президента РТ по политическим вопросам Рафаэль Хакимов. В истории России заложены два капитальных источника - Киевская Русь и Золотая Орда. И от этого никуда не уйти, сколько ни переписывай историю   Оправдание татар   Рафаэль Сибатович начал с места в карьер и сразу отрубил себе все пути к отступлению: - Обычное традиционное мнение, что это нашествие жестокое и что Россия оказалась отброшенной в своем развитии аж на триста лет из-за татаромонгольского нашествия, это, конечно, полная чепуха.   - Минуточку, эту фразу мне надо запротоколировать. Она потом будет предъявлена вам в обвинении... Теперь давайте свои аргументы. Я хочу понять, в чем ошибалась моя школьная историчка.   - Аргументы простые. Говорят, татары покорили Русь. Когда началось татаромонгольское нашествие, то существовали девять суверенных независимых княжеств. Это XII век. И о какой России тогда можно было вести речь? Не было России как таковой. Киевская Русь распалась, существовали отдельные княжества. И вот появились монголы, татаромонголы, так скажем, для честности. Иногда в литературе его смягчают, говоря о «монголах и примкнувших к ним отдельных татарских племенах», как бы щадя самолюбие татар, но в принципе и татары, и монголы шли вместе. И монголы опирались на тюркские племена, на тюркские традиции построения войск. Когда появились татаромонголы, русские княжества занимались междоусобицей и, если выражаться нынешней терминологией, «мочили» друг друга. Причем Ключевский это все описывает в самых неприглядных фразах: «Было озлобление... Друг друга они нещадно крушили...» И только гроза хана останавливала междоусобицу. То есть польза была хотя бы от этого. Это раз. Потом для русских людей литовцы-тевтонцы представляли гораздо большую угрозу нежели татары. Тевтонцы, когда шли, навязывали свою культуру, католицизм. А по ясе Чингисхана все религии были равны. Там, где тевтонцы прошли, не оставалось православных церквей. А Чингисхан относился равно ко всем религиям, причем освобождал их от налогов. Кстати, татарская дань была «десятина» - десять процентов. Это само по себе было щадящим налогообложением, такая «офшорка» в нынешней терминологии. Для того чтобы показать варварство, жесткость татар, нередко используется отдельный пример - Козельск.   - Да, я помню, в школе учил, «как татары сожгли «злой» город Козельск». За отказ сдаться. - Да, это через школьные учебники доходит до сознания каждого ребенка. Так вот, там правда, но правда недосказанная.   Насколько я осведомлен, татары, когда осаждали город, посылали парламентеров. И через них город извещал о своем выборе: или сопротивляться, или сдаваться. Если первое, то его осаждали и брали. Двух парламентеров всегда посылали. В Козельске был случай достаточно дикий для того времени. Руководство, говоря современным языком, этого города приказало отрезать головы парламентерам. И выкинуть их за крепостную стену. И в ответ было то, что было. Но нигде ведь не говорится о факте казни парламентеров! А ведь в то время парламентеры считались неприкосновенными. Да, осада и сожжение Козельска были, но это был всего лишь один «частный» случай. По ясе Чингисхана парламентеров трогать нельзя было. Если их убивали, город подлежал сносу с лица земли.   - Яса - это типа нашей Конституции? Уголовно-административного кодекса?   - Да, яса - это свод законов Чингисхана. Монголы были не более и не менее жестоки, чем все Средневековье. Я не хочу идеализировать, но Крестовые походы в Европе, инквизиция - все это было общей атмосферой той эпохи. Эта деталь тоже обычно опускается, а она важна. Нельзя оценивать события прошлого по сегодняшним меркам.   - Историческая правда всегда использовалась государством в своих интересах и в политических целях. - Да, этот момент есть. И когда говорят «история», в этом всегда есть очень большая доля идеологии. От этого отрешиться очень трудно. То есть чисто объективно написать историю очень нелегко. В принципе сейчас, в XXI веке, такая объективная история существует, особенно относительно недавнего XX века, но если взять XIX, XVIII века и дальше, то чем глубже в историю, тем больше фантазии. Потому что раньше она воспринималась исключительно как идеология и как возможность конструировать нужные сюжеты для того, чтобы воздействовать на массы, мобилизовать их на какие-то подвиги.   Собственно, у каждого государства есть свой исторический миф. Оправдание своего существования, оправдание своей правоты. Так в любом государстве. Но у нас мифы создавались активнее, чем у других. Фоменко, Носовский приводят совершенно необычные интерпретации и выкладки, но ведь они исходят из одного совершенно верного факта, что при Петре, при Екатерине историю России начали переписывать «под Запад». Фактически начало этому положил Петр. Он решил оборвать от России все ее золотоордынские корни.   - А они у нее были?   - Были. Ведь что такое, скажем, Собор, соборность, выборность царя высшими слоями? Это прямое наследие курултая Казанского ханства. Кстати, многие академические историки, особенно западные, прямо говорят: царь - синоним хана. Курултай - синоним Собора. Выборы царя - то же самое, что выборы хана. Потому что и в Золотой Орде, и в ханствах - Казанском, Сибирском, Крымском - ханы везде были выборные. Была некая очень своеобразная средневековая демократия. Хана выбирали.   - А что, русские земли и русские князья тоже участвовали в татарских демократических выборах?   - Да, русские улусы, русские княжества тоже участвовали. И за эти заслуги, за то, что Александр Невский поддерживал «на выборах» Бату-хана, тот дал ему войско во главе с найоном (маршалом) Неврюем. Неврюй во главе сорокатысячной конницы помог Александру Невскому оттеснить тевтонцев с западных рубежей. Сорокатысячная армия - это огромная сила. Это же конница, которая практически не знала поражений. У воина было три коня, он пересаживался с одного на другого, потом - на третьего, если конь уставал, мог спать в седле. Обоз останавливался, телеги ставились в круг, делался «курень». Что-то подобное сохранилось у казаков. Вообще казаки - это последний живой рудимент системы Чингисхана. Сегодня нигде больше нельзя увидеть ее вживую. Потому что сама их жизнь - подготовка к войне, и ничего другого нет, кроме войны. Я бы не хотел этот период идеализировать никоим образом, потому что историю нет нужды идеализировать. Но, с другой стороны, расцвет православных монастырей приходится на золотоордынский период. Увеличивалось их количество, шла их экспансия на Север. Весь языческий Север стал православным именно в золотоордынский период. Т.е. «медвежьи углы», как они назывались, языческие, потому что поклонялись медведю, они стали Святой Русью при татарах. Это факт. Кстати, еще один плюс в татарское «оправдание».   Историю подменить проще, чем ребенка   - А как получилось, что при Петре у нас подменили историю? И, кстати, до него-то все было правильно?   - Относительно. До Петра восточные культура и традиции не были Руси чуждыми. Иван Грозный по-татарски хорошо говорил, Борис Годунов вообще был татарских корней, из рода хана Чета. Тем не менее его избрали царем. Когда он шел в цари, он ведь был неродовитый, но - шурин Ивана Грозного и к тому же талантливый менеджер. В качестве альтернативы ему выдвигали более родовитого Симеона Бекбулатовича, касимовского хана. Это была прямая ветвь от Чингисхана.   - И эта прямая ветвь могла стать нашим царем?! Кошмар! Тут прямая ветвь, тут потомок...   - Да перестаньте вы расстраиваться, к тому периоду надо относиться немножечко отвлеченно. И отходить от наших старых догматичных привычек. Мы ведь воспринимаем всю эту эпоху как борьбу татар с русскими, мусульман - с православными. На самом деле тогда все было гораздо сложнее, но не так остро. Это было время непрочных союзов, как бы конфедерации Крыма, Москвы и Казани. В основном против Большой Орды - Астрахани и всего остального. До начала XVI века не было никаких войн, была лишь конкуренция. Равновесие поломал Иван Грозный, причем не столько из геополитических соображений, сколько в силу собственных дурных взглядов и характера. Он ведь не только Казань сжег, то же самое он сделал и с Новгородом и Псковом. Просто за то, что там были некие элементы демократии и вообще «шведское порождение». Он этого не терпел. А потом появляется Петр со своим чисто западническим направлением. Шло тотальное насаждение Запада. И историю начали переписывать в соответствии с этими установками. Вызвали немецких историков, которые стали все писать заново. И Карамзин, кстати тоже татарин (из рода Кара Мурзы), первым дал официально новую версию истории. У Татищева все было по-другому, но все татищевские архивы куда-то исчезли. Скорее всего, были умышленно уничтожены, потому что, если переписываешь историю, старой версии оставлять нельзя. Идеология должна быть единой. Другие мнения должны исчезнуть. Собственно, при советской власти по решению партии занимались тем же. Чистили архивы, фотографии, воспоминания...   - Мнение, отличное от нашего, ошибочно и неверно.   - Петру это было надо. Он ориентировался на Запад, он отошел от Москвы, она его не устраивала, она была слишком восточной. Москва вышла из Золотой Орды, она порождение Золотой Орды, она наследница Золотой Орды. Князь Трубецкой (не татарин!), его нельзя заподозрить в симпатиях к татарам, но это он говорил, что, когда распалась Золотая Орда, столица Орды из Сарая перекочевала в Москву.  Ведь как Москва стала столицей? Она собирала татарскую дань, подминала под себя князей, часть дани оставляла у себя, за счет этого росла как на дрожжах, потом перетащила к себе митрополита и патриарха. Она стала столицей благодаря собиранию татарской дани. Она не могла быть против Золотой Орды. И против восточных традиций, поскольку вышла оттуда.   - А что мог получить Петр от переписывания истории, от того, что он сменил собственные корни?   - Многое. Ведь тогда возник вопрос: что делать со страной дальше, как развиваться государству, где взять лучшие технологии? Где лучше оружие в конце концов? Естественно, Восток был в этом отношении уже непривлекателен. Он уже загнивал, а Европа как раз поднималась. Там были и пушки, и корабли, и все технологии, и образование, и университеты. Поэтому Петр взял ориентацию на Европу. Но чтобы общественное сознание было западническим, надо было переписать в удобный формат всю историю.   Будущее все равно заложено в истории, от этого никуда не уйти. Можно ей сопротивляться, можно попытаться ее сломать, как Петр, как Екатерина. В истории России заложены два капитальных источника - Киевская Русь и Золотая Орда. И от этого никуда не уйти, сколько ни переписывай историю. Она сидит в генотипе, а не в учебниках. И в нашем генотипе сидят как православие, так и ислам. Ислам приняли в 922 году в Булгарах, православие приняли в 988 году. Эти два истока остаются, от них никуда не уйти. И Россия в будущем может развиваться только как славяно-тюркское православно-мусульманское государство. И если большие политтехнологи этого не поймут, то в стране не будет ни стабильности, ни будущего. Да, мы все перемешаны. Но это сложный симбиоз, а не слияние, слиться это не может, это слишком разные культуры. Но они уже не могут друг без друга, они уже привыкли сосуществовать вместе. И это большая ошибка - продолжать подавление одного другим.

http://www.tataroved.ru/publication/npop/2/

Некоронарное шунтирование «татарского вопроса»
Измайлов И.Л. (Ответ доктору Р.Акчурину из страны непуганых татар)
 

Измайлов И.Л., кандидат исторических наук, член клуба джадидов

 

Некоронарное шунтирование «татарского вопроса»

Ответ доктору Р. Акчурину из страны непуганых татар

 

Я ж друг властей и вечный враг

Так называемых вопросов!

А.К.Толстой

 

Стоит задуматься над интересными цифрами – уже сейчас татары второй по численности народ России, в Приволжском федеральном округе доля татар достигает 12%, а мусульман – 16%. Но зададимся вопросом - имеют ли татары и мусульмане права и место в государстве достойные своей численности? Причем даже в регионах, где они коренное население и составляют от трети до половины населения? Можно ли считать справедливым, что московские власти, вернувшись к имперско-православной государственности и идеологии, не только игнорируют интересы татар-мусульман в политике страны, но и пытаются еще больше минимизировать их роль? Насколько это соответствует международным пактам и обязательствам, принятым Россией перед Советом Европы по защите национальных меньшинств? Как с этими обязательствами вообще, в принципе, сопоставимы их нарушения законодателем в лице Госдумы, которая пытается регламентировать на каком языке говорить и писать, сколько часов ему можно изучать свою собственную историю и в каком объеме исповедывать ислам? Все эти вопросы уже давно оставлены без ответа московскими политиками. Они предпочитают другие действия, которые назвать политикой не поворачивается язык. Суть их точно и откровенно назвал Г.Явлинский – «разработка, разводка и оперативные мероприятия». Творцы ее прекрасно понимают, что одними репрессиями заставить татар поверить в честность и справедливость московских властей невозможно. Поэтому кроме «волчьей пасти» в их политических средствах есть и «лисий хвост» и даже «овечья шкура». Этот очень своеобразный путь - заставить людей поверить власти, не решая ни один из насущных «татарских вопросов» - и можно считать нетрадиционным завоеванием татарских сердец методом не коронарного политического шунтирования. За последние годы мы перевидали многих его исполнителей. Среди них были и прямые манкурты-отщепенцы, не имевшие за душой ничего татарского, кроме фамилии в паспорте, были и честно заблуждающиеся. Недавно круг этих людей пополнился еще одним персонажем - Ренатом Акчуриным кардиологом, профессором, лауреатом различных премий - «самым знаменитым татарином из москвичей и самым знаменитым москвичом из татар», как его величают льстивые журналисты. Во-первых, он, несомненно, авторитетен и известен в кругах интеллигенции, а во-вторых - все знает о человеческом сердце и об операциях на нем в обход очагов болезненного раздражения. В одной из своих статей (Шанс 2001 №3(19) он предложил свои ответы на злободневные «татарские вопросы». Учитывая личность автора, нетривиальность его рассуждений и то, что эта статья является своего рода манифестом некоего общества «Ватаным», выдержки из программы которого опубликованы там же, это представляется серьезной политической акцией.

Хотя, что может быть доброго из нашего всероссийского Назарета? Но все же рассмотрим, поставленный известным доктором диагноз татарской исторической науке и политике, а также предложенные им методы их лечения.

 

Трудно – когда не знаешь

 

За время своего существования татары пережили немало великих и трагических, героических и горестных мгновений. Было время возникновения огромных империй, Но настало мрачное безвременье – период истории, когда после междоусобиц и раздробленности страна татар подверглась вражескому завоеванию, и начался период стойкого сопротивления чудовищному государственному насилию. Оно распространялось на все сферы жизни народа, было как военно-административным, так и духовным. Целью его было стремление подавить татар, ассимилировать их, заставить отказываться от своей религии и самосознания. Но в эти годы народ не оставляла память о прошлом, в том числе и о своем государственном величии и вера в возможность справедливости.

Советский режим, по сути дела, был той же православной державой, но в тоталитарном исполнении. Он не только разрушил одну из важнейших скреп национальной жизни – религию, но и пытался лишить нас своей истории, заменив ее квазинаучными мифами. Например, о «хищническом и нецивилизованном, паразитическом характере Золотой Орды» или о Древней Руси, как о самом развитом средневековом княжестве Европы и т.д. В конце прошлого века усилиями многих татарских ученых многие эти мифы оказались развеянными. И то, что уважаемый кардиолог пренебрежительно называет «войной историй» являлось шагом к познанию реального прошлого своего народа. Был ли он возвратом к подлинной, научной истории или очередным мифостроительством - судить специалистам. Является ли таковым профессор медицинских наук? Вряд ли. Хотя бы потому, что занятия историей как наукой, а не как хобби, требует специального образования и особых знаний. Как я не стану хирургом, даже если прочитаю несколько книг и учебников по медицине, так и медик не станет историком, даже если он регулярно читает научно-популярную историческую литературу. Яркий пример подобного дилетантизма - в повести Дж. К. Джерома «Трое в лодке, не считая собаки» о том, как автор, прочитав медицинскую энциклопедию, обнаружил у себя симптомы всех болезней, кроме родильной горячки.

Но рассмотрим, какие же болезни, по мнению уважаемого доктора, гнездятся в довольно здоровом организме татарской науки. Одна из них, которую он называет «детской», это «стремление обосновать «теорию», согласно которой Волжская Булгария и Золотая Орда были «самыми передовыми странами в политическом, экономическом и культурном отношении» (кавычки Р.Акчурина – И.И.). Не знаю, как насчет «самыми», но весьма развитыми «странами в политическом, экономическом и культурном отношении» Волжская Булгария и Улус Джучи были. Это я говорю, как ученый и специалист, писавший о них довольно много. Например, Волжская Булгария приняла ислам раньше, чем Русь христианство, а ее города по размерам и количеству (примем во внимание, что Булгария была в несколько раз меньше Руси) сопоставимы или превосходят русские, а о высокой культуре и зажиточности их с завистью писали сами русские летописцы. Вспомним, что только в золотоордынском Поволжье было несколько десятков городов и среди них два мегаполиса – Сарай и Сарай ал-Джадид, достигавшие, по мнению профессора МГУ Г.А. Федорова-Давыдова, численности 100 тысяч человек, в то время как в России даже конца XIX в. городов с такой численностью можно пересчитать по пальцам - Петербург, Москва, Киев, Варшава и др. Подобных фактов много. Если наш доктор пытается поставить их под сомнение, то это требует, хотя бы минимальной компетенции. Как гласит восточная мудрость: когда знаешь – не трудно, трудно – когда не знаешь.

Впрочем, мы, видимо, очень многого хотим от человека, чьи исторические взгляды сформированы квазинаучными советскими учебниками истории. По всей видимости, цель этого пассажа другая – указать на безграмотность «историков-татар». Для этого он микширует ситуацию, заявляя, «что исторические истины калейдоскопичны и изменяются согласно тем критериям, по которым их выявляют и трактуют» и «к такому «состязанию»... вряд ли следует относиться ревниво». Вопрос: кто относится к фактам о высокоразвитости средневековых мусульманских государств Поволжья ревниво? Ответ: русская историография. Например, в российском федеральном учебнике истории о Волжской Булгарии написано две строки – буквально – «она существовала» и когда прямо сказано, что «монголо-татарское нашествие оказало глубоко отрицательное влияние на исторические судьбы народов, очутившихся под ударами завоевателей. Многие районы, куда вторглись захватчики, пришли в запустение, обезлюдели. Страшно разорены были русские земли. ...Значительно более тяжелым было положение среднеазиатских, закавказских и ряда других территорий. … Сократилась площадь обрабатываемых земель, местные скотоводы были оттеснены с обильных высокогорных пастбищ в ущелья, пришли в упадок города, редкими стали торговые караваны. Наступил период длительного хозяйственного застоя» (цитата по: Рыбаков Б.А., Преображенский А.А. История Отечества. учебник для 8 класса. М.: Просвещение, 1993. - с.89). Картина, обрушившихся на Евразию в XIII в. бедствий и ужасов, хотя во многом справедлива, но содержит явные черты преувеличения, восходящего к православной церковной историографии, которая рассматривала монгольское завоевание как малый Апокалипсис. Заодно этой фразой описывалась и вся двухсотлетняя история Золотой Орды – великой средневековой империи. Но когда татарские историки пытаются раскрыть другие факты и рассказать о своем прошлом свою правду, это вдруг начинают называть «войной учебников». Да это война, но война против лжи, против замалчивания фактов и против права империи писать историю покоренных народов. Историография с точки зрения «Горе побежденным!» должна быть отвергнута не только татарским, но и русским обществом. И чем быстрее, тем лучше.

 

Прошлое татар: история и/или политика

 

Хотя г. Акчурин и констатирует, что де «возвеличивание исторического прошлого своего народа (Подчеркнуто нами. – И.И.) некоторыми нынешними татарскими историками - это своего рода возмездие русскими и европейским авторам за их многовековое высокомерие, неприязнь к татарам, их унижение», но все-таки диагностирует это, как «детскую болезнь». К сведению уважаемого доктора изложением исторического прошлого своего народа занимались все татарские историки, хотя и с разной степенью научности и правдивости. (О «некоторых» же несчастных ученых живших в условиях духовной неволи, писавших под дамокловым мечом тоталитарного советского режима и сломавшихся от постоянного страха и цензуры, лучше помолчим.) Но вот «возвеличиванием» это называлось только в русской историографии. Вообще логика в этом пассаже профессора отсутствует вовсе. Если в России, как он пишет, процветает исторический нигилизм и там не ценят ни своего, ни тем более чужого прошлого, то в чем состоит аберрация исторического «взгляда из Казани»? Под этой аберрацией, очевидно, по законам советского «новояза» надо полагать стремление к исторической истине. Как тут не вспомнить оруэлловское – «мир - это война, правда - это ложь». Действительно, если русские и европейские авторы виновны в «многовековом высокомерии», «неприязни к татарам», «их унижении», то они и должны пересматривать свое отношение к искаженному, по их вине и в их учебниках, прошлому татар. Но ни тут то было. Здесь-то наш автор и прибегает к безотказному шунтированию.

Вместо призыва к этим самым «исказителям» пересмотреть свои подходы, он предлагает татарам отказаться от своего прошлого. Он не только объявляет стремление к правдивой истории «болезнью» и отпускает странную фразу о релятивности истины, но и, обращаясь к историкам-татарам, говорит, что «самовозвышение посредством ответного унижения и оскорбления других народов и стран дело не безобидное». Позвольте, но пока еще ни в одной научной книге или официальном учебнике, написанном в Татарстане, никто не позволял себе «самовозвышаться посредством ответного унижения» (или автор может привести какие никакие факты?), пока этим черным и малопочтенным делом, по его же словам, занимались другие. Так в чем же, Ренат-эфенди, вина татар-историков? В том, что они, вопреки мнению Москвы, раскрывают своему народу глаза на его оболганное имперской историографией прошлое? Нет, это не вина, а наша общая трагедия. Трагедия нашей хронической несвободы и зависимости. В том числе и Ваша, если Вы считаете себя татарином, поскольку, как гласит восточная мудрость, о своих истоках не знает только пересохший в пустыне ручей.

Другим фронтом, якобы развязанной татарской историографией, «войны историй» профессор-медик считает обличение имперского характера российской государственности. Он сетует на то, что «историки-татары ринулись на нее с парадигмой – «история России – это история покорения русскими других народов и господства над ними». Что ж, захватнический характер создания Российской империи и жестокий колониальный режим в завоеванных регионах – это правда! И правда настолько явная, что против нее в целом не возражала ни русская, ни даже советская историческая наука, хотя бы в отношении татар и Северного Кавказа. Почти все другие народы вполне «добровольно» шли на поклон к «белому царю» после кроткого христианского «увещевания» с помощью «двух самых верных союзников и защитников России, как говаривал канцлер Горчаков - ее армии и ее военно-морского флота». Чудно, но, к счастью, против «покорения и завоевания» татарских земель не возражает и уважаемый Р.Акчурин. В чем же не правы «историки-татары», ринувшиеся на нее с правдой наперевес?

Оказывается в том, что этот их вывод, дескать, отдает политикой. Да и вообще, «история – всегда и везде «политика, опрокинутая в прошлое». Следовательно, история это еще и зерна, которые взойдут в будущем: то, что сегодня называется политикой, завтра станет историей». Не знаю, понял ли сам автор смысл этой зауми, но то, что он намекает на диалектическую связь истории с политикой в принципе понятно. К несчастью, я то же учился в советской школе и вузе, где меня довольно сильно потравили этим пресловутым тезисом профессора-марксиста Покровского, который еще более определенно писал, что «суть истории в том, что это самая политическая из всех наук». Но уже тогда выдающиеся историки-академики пытались противодействовать этой вульгарной трактовке марксизма, что закончилось их «идейным разгромом» и печально известным «Академическим делом». Так, что, надо заметить, что фраза «история - всегда и везде политика» верна только для марксизма в его ленинско-сталинской обработке. Впрочем, в советской тоталитарной идеологии имели место быть и «буржуазная физика» и «продажная девка империализма - генетика». Да и медицина была вполне политической дисциплиной - вспомним, хотя бы пресловутое «дело врачей-отравителей» или некоторые примеры из воспоминаний академика Чазова. Что же касается остального мира, то там история - действительно «всегда и везде» - это наука, а не кличка советского новояза, подразумевающая идеологию и пропаганду. А политика - это идеология. И их «всегда и везде» стараются разделять, особенно те, кто считает себя профессиональным историком. Власть же, безусловно, «всегда и везде», навязывая гражданам определенные идеологические (и исторические) представления, стремиться поставить под свой контроль процесс их выработки для манипулирования сознанием в целях оправдания и сохранения нынешнего режима. В советское время для этой цели держали особых штатных цензоров и «историков в штатском», но сейчас стали, судя по выступлению Р. Акчурина, действовать тоньше, используя даже ближайший их резерв - так называемых преданных власти «простых честных граждан». Тех, кто иногда служили по должности и за деньги, а иногда - от души, благо ее веления у них почти всегда совпадают с новейшими целеуказаниями начальства. А, вообще, странно и грустно читать сентенции об истории и политике в духе советского обкомовского агитпропа в новом столетии. Вдвойне же горько знать, что вышли они из-под пера интеллигентного и разумного человека (сужу об этом по его выступлениям в стенах нашей Академии наук).

Крайне неприятен и его очередной шунт, когда он в духе прежних приснопамятных времен переводит разговор с конкретного вопроса о сути татарской истории и колониальном прошлом своего народа в «плоскость политики». Уважаемый автор прямо намекает, что требования возвращения исторической правды, могут вызвать вполне политические последствия. Более того, он откровенно намекает на некий «урожай бурь», который может взойти в будущем. О чем это Вы, г. Акчурин? Опять о большевистской политической целесообразности? О том, что кто-то будет определять впредь, какая история нам полезна, а какая может «пожать бурю»? О том, какая история будет «вписываться в концепцию русской и общероссийскую, а какая нет? Что опять будем учить историю по «единственно верному, потому что правильному» учебнику?

 Какой же политический криминал ищет и находит уважаемый профессор в трудах татарских историков. Оперируя какими-то неназванными «книгами и статьями татарских авторов», он считает, что в них содержатся призывы к «историческому возмездию» и «возвращению долгов русскими татарам». Так и хочется спросить словами классика: «С кого они портреты пишут? Где разговоры эти слышат?». Что же конкретно слышится нашему автору? Не много не мало, а якобы требования «возвращения татарам их исторических земель, т.е. территорий занимаемых сейчас Чувашской, Марийской, Мордовской республиками и другими образованиями». Разумеется, в нынешнем административно-территориальном делении Волго-Уральского региона много спорного и волюнтаристского, но требование «вернуть» «исторические татарские земли» я слышал один раз из выступления Ф.Байрамовой, но назвать ее историком или считать серьезным политиком никак не могу. Вряд ли, вообще корректно судить обо всей исторической науке Татарстана по высказываниям излишне экзальтированной дамы, к тому же ультрарадикала. Если, да, то готов вступить в весьма «плодотворную» полемику о соответствии неоднократных антитатарских высказываний, отлитых недавно в чеканные строки книги с устрашающим названием «Угрожает ли России новое «тюркское иго»?», заместителя председателя ГосДумы России и генсека ЛДПР В.Жириновского мыслям и умонастроению российской академической науки. Считаю в связи с этим, что никак не стоит ставить в вину всей татарской интеллигенции отдельные русофобские заявления некоторых писателей и общественных деятелей, типа А. Халима и З. Зайнуллина, как и слова Жириновского о депортации татар в Монголию, где якобы их убьет голод и сифилис - всей русскоязычной общественности.

Кстати, В. Жириновский один из первых, кто озаботился наличием в Казане собственной исторической школы. В вышеуказанной книге он подчеркивает: «Независимый и гордый Татарстан под флагом суверенитета начал поспешно оформлять свое независимое историческое прошлое. Татарская правящая элита выдала заказ на написание «персональной» татарской истории. А почему бы и нет? … Завлекаловки «ельцинских суверенитетов» были с пониманием и творчески осмыслены татарской интеллигенцией и в лице Хакимова приобрели научный историко-академический фундамент». Так что в своей, мягко скажем, нелюбви к татарской истории доктор Акчурин не одинок и попал в хорошую компанию. Справедливости ради, скажем, однако, что В.Жириновский все же оценивает результаты деятельности татарских историков более высоко. Видимо, сказывается наличие профессионального гуманитарного образования.

 

История татар: окончательный диагноз?

 

Есть, правда, в статье уважаемого доктора Акчурина мысль, которую можно поддержать. Он справедливо считает бессмысленными изыскания в области генеалогий русских фамилий на предмет отыскивания «татарских корней». Вообще эта трусливая и рептильная тема вошла в татарскую публицистику (наукой она не стала даже в книге А.Халикова, поскольку содержит множество методических ошибок) на волне пресловутого постановления 1944 г. Однако то, что значительная часть служилых татар в XVI-XVIII вв., приняв христианство, обрусела, не дает оснований причислять их к татарам. Никакого отношения они не имели ни к татарской культуре, ни к его истории, растворившись в русском историко-культурном пространстве. Поэтому разговоры, что Карамзин, Кутузов или Державин имели татарских предков, ничего не добавляет нашей культуре, а только подчеркивает те огромные утраты, которые татарская нация понесла под гнетом русского колониализма. Возможно, что они и другие исторические личности действительно имели предков-татар, но по образованию, вероисповеданию, культуре и языку они были русскими, и именно это обстоятельство играло определяющую роль для их самосознания и их жизнедеятельности, а не пресловутое «кровное родство». Точно также как никто не считает А.С.Пушкина суданцем, М.В.Лермонтова – шотландцем, а М.П.Мусоргского – поляком. Более того, раздувание этой темы имеет другой чрезвычайно негативный аспект. Получается, что только русификация способствует раскрытию способностей личности и открывает дорогу к общественной, научной и политической карьере. Именно поэтому она так усердно педалировалась в советское время. И что-то заставляет думать, что очень скоро г. Акчурин вернется к этой теме и будет рассматривать ее в гораздо более одобрительном ключе. Эта уверенность основывается, на так сказать, «позитивной программе», прокламируемой уважаемым доктором.

Программа под названием «молчание – золото», предлагаемая им, нам хорошо известна, поскольку усиленно внедрялась русско-советскими учебниками в татарские мозги последние семь десятилетий. Только недавно мы стали немного отвыкать от ее пропагандистских схем и формул. И вот опять нам предлагают этот залежалый товар, но в новой, яркой и хрустящей упаковке. Оказывается, «российская государственность с XII в. создавалась русскими, тюрками и другими народами совместно, что Россия – страна евразийская не только по территории, но и своему духовному генезису и историческому опыту. Исторический аспект «татарского вопроса» нужно переосмыслить именно в этом контексте…». Здесь все – ошибка и фактически, и теоретически, и политически. Например, почему это «российская государственность» начинает создаваться «совместно» только с XII в.? А определяющее влияние «варягов» - русов и хазар в IX-X вв. Но главное другое. Что автор понимает под термином «совместно»? Что какие-то народы (например, меря, мурома или весь) входили в состав русских княжеств? Но от них и не осталось ничего, кроме названий на карте – они были завоеваны, приняли православие и растворились среди русских. И это автор называет «совместно»? Даже как-то неудобно напоминать уважаемому автору о том, что власть на Руси всегда принадлежала православным князьям из рода Рюриковичей и, что ни одного «тюрка» среди них не отмечено, не только в XII в., но и вообще в период средневековья. О более поздних времена, в XVIII-XIX вв. например, Россия была скорее немецко-русским, чем русско-татарским симбиозом. Даже неудобно напоминать о таких «мелочах», как запрет на вероисповедание ислама в XVIII в. и запрет мусульманской знати владеть крепостными (что фактически привело к деклассированию или русификации класса феодалов), о запрете татарам иметь светские школы (он действовал вплоть до 1917 г.), или о лишении избирательных прав мусульман казахстана и Средней Азии в 1907 г., или об официальной российской государственной идеологии - «православие, самодержавие, народность». Вообще слышал ли что-нибудь московский татарин Акчурин о «тюрьме народов» и национально-освободительной борьбе татар? И еще занимательно послушать, как будут звучать объяснения про это «совместно», например, для крымских татар или горцев Кавказа. Интересно, если автор понимает это все под термином «совместно», то, что тогда, по его мнению, «врозь»? Разумеется, конь и всадник скачут, так сказать, «совместно», но, надеюсь ясно, кто из них направляет и руководит движением, а кто служит бессловесной скотиной? Не знаю как уважаемому доктору, а мне подобная аллегория представляется более ясно отражающей суть взаимодействия российской государственности и татар, по крайней мере, с XVI в. Осталось только вернуться к приснопамятному термину «старший брат» и все персонажи займут свои места.

Может быть все-таки очищающая и животворная правда истории, честный рассказ о всех «черных страницах» и «белых пятнах» совместной истории русских и татар будут лучше способствовать нахождению взаимопонимания и снятию взаимных противоречий, нежели мертвящая ложь и пропагандистское мифотворчество. Я не большой специалист в медицине, но по мне лучше последовательное лечение, чем сокрытие и замалчивание болезненных язв, с прогнозом перехода их в хроническую стадию с перспективой летального исхода. Так и в общественном сознании, лучше правдивое изложение истории и откровенный разговор на болезненные темы, чем правдоподобный нас успокаивающий обман.

Любопытно другое - уважаемый доктор предлагает (или все же призывает?) финансировать «серьезных исследователей, которые знают и понимают» это самое «совместно». Смешно. Тогда, когда Москва вообще не дает денег не только для исследований в области татарской истории, но и для элементарных учебников для татар, кто-то ждет, что будут финансироваться проекты о мифическом «русско-тюркском симбиозе». Ясно, что «серьезных исследований» в этом направлении нет и не предвидеться. Будет только обычная пропаганда, причем худшего свойства, поскольку, хоть мехи и новые, но разлив-то прежний, советский. Но важно отметить уверенность московского профессора и новоявленного политика, что эти проекты будут финансироваться. Видимо, такой заказ сформулирован и востребован в темных коридорах московской власти. Повторюсь, но считаю, что это означает, что правдивые учебники и исторические труды будут отброшены, как неважные, но будут финансироваться «пламенные агитки» «серьезных исследователей» типа «хинди руси бхай, бхай».

Что ж антитатаризм российской власти - не новость. Новость, что он заново возведен в ранг серьезной политики.

 

Татарский вопрос: неоевразийский ответ

 

«Татарский вопрос» не всегда был в России самым «горячим», но он существовал всегда и неизменно был актуален. Иногда он был еле слышен, иной раз его на долгие годы перебивали другие - северокавказские, среднеазиатские или польские «вопросы», но тем не менее татарские проблемы всегда были фоном российской общественной жизни. Вопрос этот все последние без малого пять сотен лет был один – возможность свободного и автономного развития своей культуры, языка и общества. При этом татары очень давно уже не ставят целей добиться политической независимости от России. Только и единственно подлинного равноправия, существования «вместе и наравне» и национально-культурной автономии.

Но этого никак не получается. Не было это при царской власти, когда в иные столетия исповедывать ислам было преступлением перед страной, где татары имели несчастье родиться и жить. Не было этого в Стране Советов, в которой говорилось об всемирном и всемерном интернационализме, но всегда почему-то подразумевалось, что на пути к нему первым шагом должен стать отказ нерусских народов от своих языка, культуры и истории. А несогласных и инакомыслящих преследовали и истребляли не хуже, чем в самые мрачные годы завоевания Поволжья Иваном Грозным. Редкие отдельные годы (даже не десятилетия), когда татарская культура могла развиваться без московского диктата были, и об этом стоит задуматься всем, когда Россия переживала смуту. Именно в эти годы татары резко шаг за шагом поднимались по ступенькам цивилизации. Так было в годы Смуты 17 в., после революций 1905 и 1917 гг. и в годы после распада СССР. То есть, развитие татар, их сохранение их культуры происходило во многом не благодаря, а вопреки, позвольте заметить, российским властям.

Что мешает российским властям признать равноправие татар, их право на развитие своей собственной культуры и традиций? Кому на Руси будет «жить хорошо», если в Казани будут закрыты татарские школы или всем татарам из Москвы будут диктовать на каком языке говорить и писать, какую религию исповедывать и т.д.? Вот именно это и есть суть «татарского вопроса», который никак не обойти. Однако в последнее время все чаще предпринимаются попытки найти свой «московско-татарский» вопрос, которые претендует на некое общефедеральное значение. Особенно обостряются эти попытки в периоды, когда федеральная власть желает добиться от Татарстана новых политических и экономических уступок. Так происходит и ныне. Ниоткуда берутся общества и лидеры, формулирующие свое видение «татарского вопроса» и обещающие разом его решить.

Свой вариант «татарского вопроса» для России формулирует и уважаемый доктор Акчурин. Не будем подробно пересказывать его, поскольку он содержит все те банальности, которыми так изобилуют труды неоевразийцев, особенно из среды нерусских народов. Здесь и Российское государство, как «славяно-тюркский симбиоз», и Россия, как Европа, но «восточная» и, что сила России будет прирастать поддержкой ее нерусских народов. Автор убеждает московские власти в том, что мусульмане играют большую, а будут – значительную роль в мировой политике, а татары смогут стать важным связующим звеном в политике и диалоге культур. Суть же «татарского вопроса» в «московском исполнении» состоит в том, что «татарский народ способен играть громадную конструктивную роль в геополитическом балансировании России, в ее органической адаптации к «веку Востока».

Идея о необходимости татар для России не нова. Но также безнадежно утопична, поскольку исходит от татар и не находила и не находит отклика в коридорах российской власти. Еще в конце XIX в. лучшие татарские умы гласом вопиющего в пустыне призывали царские власти понять и принять, что «российские мусульмане» такие же лояльные подданные этого государства, что, дав им равноправие, «белый царь» сможет играть более гибкую политику на Востоке, будет неуязвим в идеологическом и военном противостоянии с Османской империей. Один из крупнейших татарских идеологов И.Гаспралы (Гаспринский) в своей программной статье «Русское мусульманство», отмечая, что «отчужденность мусульман относительно России и их индифферентность в отношении ее жизни», с болью взывал: «Должны ли русские и русские мусульмане жить рядом на одной земле, под одним законом, как случайные спутники, соседи, или между ними следует развить более близкие родственные отношения, как между детьми великой семьи народов нашего обширного великого отечества?”. Истоки отчуждения он видел в политике властей. “На самом деле, - писал он, - каким образом русское мусульманство может искренни сочувствовать России и русским, когда оно их не знает и встречается с ними не иначе как в форме начальника, действующего на непонятном ему языке: не иначе, как в форме податей, пошлин, марок и разных повинностей?” Гаспралы призывает власти обратить взор к мусульманам, прислушаться к их проблемам: “Рождаясь и живя в России, под охраной и покровительством общегосударственных законов, неся, наравне со всеми, общие обязанности и повинности, русские мусульмане исполняют свой долг, как верноподданные граждане России”. Великий тюркский просветитель отмечал, что российские мусульмане вполне добропорядочные люди, искренне мечтающие о светлом будущем своей родины, а отчужденность их от общегосударственных дел выглядит, по его мнению, не только странной и непонятной, но и преступной. Он отмечает, что по своему менталитету мусульмане и русские в России гораздо ближе друг другу, чем, например, русские и европейцы. Гаспралы, полагая, что Западу выгодна конфронтация и состояние вражды в России между мусульманами и христианами, призывал остановить ее. Однако его призывы остались неуслышанными. И мусульмане, как известно, являлись одними из самых последовательных противников царизма.

Теперь уже новое поколение политиков пытается взывать к властям, убеждая их в своей лояльности, разыгрывая при этом карту неоевразийства. Но в чем причина неудачи этой идеологии?

 

Евразийство для внутритатарского употребления

 

Кредо неоевразийства в том, что у современной России, как бы две исторические опоры - Древняя Русь и Золотая Орда, две идеологические основы - «евразийские религии» - православие и ислам. Они же постоянно прокламируют равноправие и русских и татар на генетическом, культурном и поведенческом уровне, а также на уровне политики.

Однако вернемся в не такую уж давнюю историю. Исторические взгляды евразийцев 20-х гг. прошлого столетия были основаны на идее особой миссии России. По их мнению, судьбы народов Евразии протекали обособленно от судеб народов Европы и Азии. Они отличали себя от славянофилов, признавая, что в истории России большую роль сыграли тюркские и финно-угорские народы, в то время как русская нация взяла на себя инициативу объединения разноязычных этносов в «единую многонациональную нацию» - евразийцев и объединение Евразии в единое государство - Россию. Ясно это сформулировал Н.С.Трубецкой: «национальным субстратом того государства, которое прежде называлось Российской империей, а теперь называется СССР, может быть только вся совокупность народов, населяющих это государство, рассматриваемая как особая многонародная нация в качестве таковой обладающая своим национализмом». Соответственно и культура этой нации «не есть ни культура европейская, ни одна из азиатских, ни сумма или механическое сочетание из элементов той и других... Ее надо противопоставить культурам Европы и Азии как срединную евразийскую культуру». При этом в изучении истории Евразии акцент ставился на изучение «азиатского» или «туранского» «элемента» в русской культуре. Они много внимания уделяли рассмотрению истории Руси в период Золотой Орды – «татарщины» и ее роли в судьбах России. По словам того же Трубецкого «без татарщины не было бы России». Это направление мысли, несомненно, обогатило историографию, а для западной науки, благодаря трудам Г.Вернадского стало определяющей концепцией, а часть их идей именно поэтому имеет особую притягательную силу для нерусской интеллигенции.

Однако только этими представлениями взгляды евразийцев не исчерпываются. Самое главное противоречие исторических построений и идеологии евразийства, тонко подмеченное Н.А. Бердяевым и другими их оппонентами состояло в том, что они считали основой русской культуры церковь и православие («единение себя в Божием царстве»). В этом не было ни новации, ни оригинальности, если бы евразийцы вслед за этим не объявили православие средоточием и целью всей евразийской культуры. Они объявили православие подлинно вселенской религией и единственно истинным и непогрешимым выражением христианства, а «вне его все - или язычество, или ересь, или раскол», как формулирует эту мысль авторы программного сочинения «Евразийство». Эта идея исходит в частности и из понимания евразийцами роли и сущности государства как средство принуждения к созданию Божественного Града, причем часто очень жестокими и насильственными действиями («принуждение к добродетели»). Идеал государства для евразийцев - идеократия. Например, по словам Л.П.Карсавина, «единая культурно-государственная идеология правящего слоя так связана с единством и силою государства, что ее нет без них, а их нет без нее».

Эти противоречия не могли не привести к расколу евразийского движения. Часть его участников выступила с резкой критикой и самокритикой своих взглядов, назвав эту идеологию «Евразийским соблазном». Наиболее нелицеприятно сказал об этом Г.В.Флоровский: «Судьба евразийства - история духовной неудачи. Нельзя замалчивать евразийскую правду. Но нужно сразу и прямо сказать - это правда вопросов, не правда ответов, правда проблем, а не решений» и резко критиковал суть исторических и культурологических построений евразийцев, предрекая, что их наивное желание уравнять православно-державную идею с коммунистической идеологией, обречено на провал. Другая же часть ее активистов превратились в открытую агентуру Кремля. Недаром на Западе утвердилось мнение, что евразийцы - это «пятая колонна» ОГПУ.

Новый всплеск интереса к наследию евразийцев возник в 60-е-70-е гг. XX в., когда в противовес огульному наднациональному «осовечиванию» народов СССР либеральная интеллигенция попыталась выработать идеологию более мягкой ассимиляции, признавая за неславянскими народами право на историю и культуру, которые вошли некоторым образом в великорусскую культуру. Главным идеологом неоевразийства стал Л.Н.Гумилев. Основой движущей силой истории он считал объединение людей - этнос, который трактовался им очень своеобразно и, в частности, определялся географией и космическими воздействиями. Недаром многие историки не без оснований усматривали в его концепции значительный элемент расизма. Большие объединения народов Гумилев называл «суперэтносами» и население Евразии, по его мнению, подходило под этот термин. Некоторые этнические построения, оценка влияния на этнические процессы биосферных явлений, а также теория «пассионарности» вызвали резкую критику отечественных и зарубежных историков. Вместе с тем, обаяние его книг и публицистических статей настолько велико, что резко повысило интерес к евразийской проблематике. Многие положения его работ признаются и цитируются в околонаучной среде и особенно политиками. Термины «евразийский суперэтнос», «славяно-тюркский симбиоз» и другие прочно вошли в политологический лексикон из работ Л.Н.Гумилева, хотя их историко-политический смысл, как правило, не разъясняется.

Иногда к наследию евразийства политики прибегают не просто для того, чтобы подчеркнуть мысль о своеобразии региона, а для обоснования некоего «особого пути» России. Например, Е.С.Строев, тогда еще председатель Совета Федерации, в своей статье, размышляя о «самосознании российского общества на пороге XXI века», приходит к мысли об особой судьбе России. Для него «Россия - сердцевина особого евразийского цивилизационного мира», «особого мира с уникальным синтезом восточного христианства и ислама, с особой духовностью...» Будучи страной с «правослано-мусульманским славяно-тюркским населением» Россия должна, по его мнению, «идти собственным путем». Думается, что в данном случае из наследия евразийцев выбирается идея о своеобразии страны-региона России и на этом основании делается вывод о необходимости изоляционизма.

Говоря о «сложности» Евразии - России, авторы предпочитают говорить о «православно-мусульманском двуединстве» и даже о «славяно-тюркском суперэтносе». Так, Р.Абдулатипов считает, что на обширных просторах Евразии возник «новый суперэтнический организм, российский суперэтнос». Как правило, авторы этих тезисов используют концепции Гумилева, не объясняя, однако качественных характеристик этого самого «суперэтноса». По сути дела, они просто имеют в виду многовековой опыт исторического сожительства русских и других народов России и вклад их обрусевших потомков в русскую культуру. В построениях же некоторых политологов этот термин приобретает уже совершенно иной смысл. Так, утверждается, что Россия «в отличие от других империй была органичным союзом схожих по ментальности евразийских народов», а некоторые авторы договариваются уже до того, что утверждают, что русский народ, якобы, никогда русским и не был, так как был «российским», создавшим «сверхнациональное духовноцентрическое государство с добровольным союзом народов». В этом аспекте современное евразийство представляет собой не просто риторику, а скорее теоретическое обоснование политики культурной ассимиляции. Рассуждения современных политических неоевразийцев о «схожести ментальности» народов Северной Евразии, настораживают. Если речь идет об общей государственной доктрине, политическом пространстве или согражданстве - это одно, но, если ставиться вопрос о конструировании пресловутой «новой исторической общности людей» - это уже совершенно иное. Можно сколько угодно вести речь о схожести ментальности и близости духовной и материальной культуры народов Евразии, но при этом надо четко отдавать себе отчет, что национальная идентичность и этническая культура у каждого народа особая и только своя собственная, а никакая ни «сверхнациональная».

Таким образом, евразийство в умах националов - это одна идеология, а в умах российских политиков - другая и вместе им, как и Востоку с Западом в стихотворении Р.Киплинга, не сойтись, или если сойтись, то, как в том же стихотворении - непримиримыми врагами. Для первых - это приемлемая формула единения народов России в едином «согражданстве» с сохранением своей культуры, а для вторых - «сверхнациональное духовноцентрическое государство», где русский народ играет роль «старшего брата», а православие - государственной религии. В этом смысле евразийство националов - лекарство, так сказать, для внутритатарского употребления.

Не берусь судить, искренне заблуждаются новоявленные «ватанские» политики из окрестностей Московского Кремля или выполняют социальный заказ, но в любом случае они должны избавиться от иллюзий о возможности проведения московскими властями какой-то иной, кроме как «русско-патриотической», политики. А их сетования на то, что Московская патриархия создает свой общероссийский телеканал и удивление, что в Москве нет Татарского культурного центра, а есть испанский, просто смешны. Уж они-то должны знать, что этот центр есть - это знаменитый «дом Асадуллаева». Но его российские власти никак не желают до конца возвращать татарской общине Москвы. И в этом вопросе, как и в других подобных случаях, достаточно упомянуть невиданный в других демократических странах запрет на создание партий по национальному и конфессиональному признаку, издевательский законопроект о кириллической основе татарской письменности и благословение православными попами русского «христолюбивого воинства», отправляющегося на колониальную войну в Чечне, речь не идет об «огрехах» или о «небрежности», а об элементарном великодержавном шовинизме, пренебрежительном отношении к своим «младшим евразийским братьям».

В этих условиях «московским» татарам ничего не остается кроме писания, обильно приправленных скрытыми упреками, писем с «нижайшими» просьбами придать российской национальной политике хоть какую-то сбалансированность и последовательность. Призывами к власти начать диалог с «послушными» татарами, сделать хоть что-то, чтобы поддержать их и поднять авторитет в противовес «националистически» ориентированных деятелей. Однако кремлевские власти в таких случаях обычно изображает внезапную глухоту, немоту и паралич одновременно.

Что же делать в таком случае татарским политикам?

 

Раздробление татар: политика шунта без пряника

 

Сама историческая судьба накрепко связала татарский народ с Россией, но, к сожалению, это был брак не по любви, а по принуждению. Колоссальные усилия предпринимала российская власть к тому, чтобы вообще искоренить татар, переварить в чреве своей империи. Напору власти, казалось бы, нечего было противопоставить. Только единство татар, скрепы религии, общей культуры и традиций прошлого служили главным фактором выживания и развития общества, только единство действий и помыслов основной части народа сохранили его, как этническую общность. Даже в отсутствии своей государственной организации и в условиях запрета на мусульманскую религию в XVIII в. татары демонстрировали перед лицом царской власти небывалое и неожиданное для власти единство всех татар-мусульман из разных частей империи. Ярко проявилось это во время работы Уложенной комиссии императрицы Екатерины II, когда служилые татары резко выступили против христианизации и русификации. Сплоченность мусульман заставила царизм уступить и признать законность вероисповедания ислама.

Другим примером единства политических целей продемонстрировали мусульмане и, в первую очередь татары, на новом историческом витке – в годы между двумя русскими революциями. Тогда в краткие сроки татары и мусульмане России создали достаточно дееспособную политическую партию “Иттифак-ал-муслимин” (“Союз мусульман”), которая заставила считаться с собой власти и ведущие политические силы России, защищая с думской трибуны интересы мусульман и выступив с развернутой программой достижения национально-культурной автономии. В 1917 г., пользуясь свободой завоеванной Февральской революцией, татарские политики создали проект Волго-Уральской республики, сочетающий в своем устройстве территориально-экстериториальный принципы государственных функций и национально-культурных автономий, образующих ее народов. К сожалению, большевистский переворот помешал реализации этого проекта.

В 1990 г. после провала попыток принять проект Союзного договора, где были бы уравнены в правах все народы СССР и краха коммунистического режима, Татарстан провозгласил свой суверенитет. Главным лозунгом, с которым республика вышла на референдум о суверенитете, стала ленинская фраза - «вместе, но наравне», т.е. вместе с Российским государством, но при условии равенства с русским народом. Борьба Татарстана была поддержана всей татарской нацией на двух Всемирных конгрессах татар, заслужила уважение и признательность в мире. «Вместе, но наравне» - честный и справедливый лозунг ставший знаменем борьбы татар России за свои права. Неудивительно, что его неоднократно пытались и пытаются дискредитировать различные публицисты и политики.

Особенно сейчас, когда республика сталкивается с мощным политическим давлением Москвы на свои завоевания периода суверенитета. Доктор Акчурин называет его «рационалистическим наступлением Москвы на отвоеванные Татарстаном в 80-90-е гг. исключительные возможности». Но «рационалистическое» оно только потому, что у автора нет, видимо, другого более приличного слова для этой безумной и недальновидной политики. Казалось бы, в этих условиях, как это всегда бывало в прошлом татары должны сплотиться, чтобы защитить свой суверенитет, свои гражданские права и интересы, но доктор Акчурин призывает к этому, а предлагает нетривиальное шунтирование татарской политики.

Для начала он оценивает достижения Татарстана и татарского народа за последние десять лет. Диагноз его неутешителен. «Результаты предпринятых в последние годы усилий по возрождению и укреплению национальной идентичности татар, обретения ими адекватной своей численности, историческому прошлому и потенциалу роли в российском и мировом сообществе народов посредством государственной суверенизации ее идеологов и адептов скорее разочаровывают, чем вдохновляют» (курсив наш – И.И.). Оставим фразу «обретения адекватной роли посредством государственной суверенизации ее идеологов» на совести автора и редактора издания и просто мысленно сравним то, что мы, татары, имели до суверенитета и, что мы имеем сейчас в области экономики, культуры, образования, национальной идентичности. Разумеется, можно было сделать много больше и лучше, но даже достигнутое впечатляет: Академия наук Татарстана, государственный статус татарского языка, возрождение культуры, первый татарский энциклопедический словарь, целая система национальных учебников, подъем самосознания татар, 1000-летие Казани, возвращение «запретных» исторических деятелей и т.д. и т.п. Неужели в глазах доктора Акчурина это ничего не значит?

Если и значит, то он пытается изящным шунтом перевести вопрос в плоскость политики. Основной его силлогизм, что якобы попытки Татарстана выступать от имени всего Татарского народа «неадекватны сложности проблем его сохранения и развития», поскольку де он «мало что может сделать для сдерживания ассимиляции татар с русскими… а этот процесс не ослабевает, а усиливается». Что же он предлагает взамен усилий республики? К сожалению, автор в своей статье прямого ответа не дает. Но можно догадаться, что он в виде «реальной» альтернативы он предлагает апеллировать к «сегодняшнему Кремлю» в надежде изменить его ассимиляционную политику и просить у него деньги на свои мероприятия. Нечего сказать - «сильный политический ход». Это все равно, что если бы человеку, умирающему от сердечной недостаточности, зачитать конституционную статью о праве на жизнь. В то время как процесс ассимиляции усиливается, причем усиливается не как стихийный катаклизм, а как рукотворная политическая акция, или словами автора, как «рационалистическое наступлением», он предлагает… писать прошения в Кремль с просьбой изменить эту политику. Понимаю, что в коридорах кремлевской власти правая рука часто не ведает, что творит левая, но строить на этом долгосрочную политику, по меньшей мере, не умно.

Почему-то доктор Акчурин уверен, что после его просьбы политика Кремля в отношении татар изменится. Подобное не удавалось президенту Татарстана Шаймиеву и его администрации, но где доказательства, что новая никому неизвестная организация внесет перелом в кремлевские умонастроения и получит финансы, сопоставимые с бюджетом республики. Уместно спросить, на чем сия уверенность основана? Что есть какие-то позитивные сдвиги? Наоборот, как раз в последний год сделано очень многое, чтобы политически ослабить татар, ускорить их русификацию. В этом ряду и давление на республику, дабы не дать ей перейти на латинскую графику, попытки раздробить татарскую нацию в ходе переписи населения, создание обществ из московских «служилых татар» и т.д. Раз врач трактует общественные явления, то позволю себе медицинский прогноз - если действительно татары перестанут бороться за свои суверенные права, а будут, умываясь слезами, писать верноподданнические письма, то их, как нацию, точно ждет летальный исход.

Но, если мы еще раз внимательно вчитаемся в текст г. Акчурина, то обнаружим в нем еще один скрытый шунт. Вначале он пишет, что у Татарстана были «исключительные возможности», а потом заявляет, что миссию свою республика провалила. Но, во-первых, «исключительные возможности» - это пропагандистский эвфемизм некоторых налоговых послаблений для республики и для содержания самой республики, но никак, к сожалению, не для татар, проживающих диаспорально. Ни ранее, ни сейчас Москва не резервирует дополнительные средства для культурно-образовательной поддержки Татарстаном татар, живущих вне республики. Вся подобная помощь - это добрая воля татарстанских налогоплательщиков. Во-вторых, почему-то ни наш автор, ни сонм таких же критиков республики, не предъявляет счет ни региональным, ни центральным властям, в бюджет которых татары регулярно платят налоги. Почему, например, в Москве, где такая многочисленная, богатая и политически активная диаспора, только две школы, где в качестве дополнительного есть урок татарского языка, почему там не издаются учебники и книги на татарском языке для всех татар живущих в России? Почему все претензии на недостатки национально-культурного обслуживания татар Акчурин и ему подобные политики адресуют не Москве, а Казани? Между тем, как республика делает многое (согласен, что можно и больше, но это другой вопрос), и действительно являясь единственным(!) центром татарской культуры и образования в России, московские власти делают все (в первую очередь с помощью налоговых и бюджетных изъятий), чтобы лишить Татарстан всякой возможности осуществлять культурно-образовательную поддержку татарам вне республики.

Ответы, даваемые г. Акчуриным на эти вопросы, таятся во второй, практической, части ответа на «татарский вопрос». Вместо предложения укреплять единство нации он и ему подобные тщатся расколоть нацию, противопоставить Татарстан и диаспорально проживающих татар. Пытаясь найти хоть какое-то противоречие между татарами, они используют любой повод. Кстати, доктор Акчурин позволяет себе здесь прямое искажение истины, говоря, что «намерение Казани перевести татарский язык ... на латинскую графику не согласуется с волей татар вне Татарстана». Во-первых, переход на латиницу был единогласно одобрен Вторым Всемирным конгрессом татар, а это была коллективная воля всех татар. Во-вторых, откуда автору известна альтернативная «воля» не на уровне «одна бабушка сказала», а именно на уровне представительной «воли татар вне Татарстана»?

Здесь мы подходим к самому волнующему моменту, ради которого доктор Акчурин собственно и делал обширные экскурсы в историю и политику. Очередной, но не совсем оригинальный его шунт - попытка создания некоей общероссийской организации «Ватаным» («Мое отечество»). Хотя имена «отцов-основателей» в публикации не разглашаются, есть все основания полагать, что среди них все «подписанты» печально известного письма «татаро-московской интеллигенции» против перехода на латиницу. Программа этой организации в меру обща, расплывчата и довольно всеохватна. Под ними мог бы подписаться любой татарский националист. Например, под таким положением: «оказание всемерной поддержки деятельности региональных культурно-образовательных центров и школ, отстаивание их интересов перед местными, региональными и федеральными властями» или «содействие реализации общегосударственных программ для решения политических, экономических и социальных проблем в республике Татарстан и на всей территории Российской Федерации в местах компактного проживания лиц татарской национальности». Звучит прекрасно, но как любил говаривать по этому поводу принц датский Гамлет: «слова, слова, слова». Мало ли мы их слышали в последние годы? Таких же манящих и звонких, как монеты, которыми обещают расплатиться, но стремительно девальвирующихся, как наша «деревянная» валюта, когда их предъявляют к оплате.

Но если в программе все буднично, то в заявке на то, что для этого «Ватаным» «будет создавать на территории Российской Федерации свои филиалы и открывать представительства», чувствуется размах столичной политики и миражи немереных финансовых возможностей. Но откуда уверенность у г. Акчурина, что власть предержащие в Кремле вдруг резко переменят свою политику и обратят ласковые взоры к татарским подданным, пролив на них долгожданный «золотой дождик»? Все-таки у нас не Кремль для «Ватаным»а, а «Ватаным» для Кремля. И если попытки большой и авторитетной республики в области национально-культурного развития татар автор признает «удручающими», то где гарантия, что перестав бороться за свои права, и доверившись ему и его «сообщникам», татары окажутся в еще худшем положении, чем сейчас? Неужели «Ватаным» готов взять на себя заботу о полном национально-культурном развитии татар в России в целом? Или только в пределах Садового кольца и только «своих»? И какими силами и средствами? Хотелось бы знать подробнее.

Пока же очень настораживает, что «Ватаным» делает вид, что он якобы единственная общественная организация и, соответственно, они ничего не знают о Всемирном конгрессе татар, Федеральной татарской национально-культурной автономии или о других татарских организациях и их деятельности. Видимо, в их глазах она также «неутешительна», поскольку пытается защищать права татар, а не угождать кремлевскому начальству. Чувствуется, что основатели «Ватаныма» стремятся представить его в глазах властей основным представителем татар России. Или, что, видимо, больше походит на правду, что кремлевские власти назначили их, отвечать за «татарский вопрос»? В любом случае это будет, очевидно, организация «оппозиции его величества» - послушная и сервильная параллельная татарская организация, которая будет выступать от имени татар, озвучивая приятные уху кремлевской власти идеи. В этом смысле они будут служить одной из шестеренок большой кремлевской Игры с татарами, где есть место экономическому неоколониализму, идеологическому давлению, стремлению искусственно раздробить нацию по племенному принципу и созданию параллельных татарских обществ. Как тут не вспомнить одну восточную притчу. Однажды один девяностолетний старик пришел за советом к известному врачу и посетовал, что у него осталось всего пять зубов, и он вынужден даже свою любимую еду глотать кусками, а она не идет ему впрок, и нельзя ли вернуть ему хотя бы зубы. На это врач ответил: «Сочувствую тебе, почтенный старец, но помочь не могу. Для того, чтобы осуществить то, о чем ты просишь, есть только одно средство - помолодеть, но я, увы, над временем не властен. Поэтому смирись пока со своей слабостью, а вскоре, уснув вечным сном, ты навсегда забудешь о земных бедах!» Сдается мне, что доктор Акчурин, посредством своего политического шунтирования, предлагает татарам именно такое «лечение» «татарского вопроса».

Не стану загадывать на будущее, но сейчас организация этих творцов татарского раскола имеет довольно вертуальный характер и даже в Москве их идеи, прямо скажем, большого энтузиазма у большей части татар не вызывают. Об этом, например, свидетельствует Открытое письмо Президенту РТ М.Ш. Шаймиеву московских татар, представителей совета Московской национально-культурной автономии, общества «Туган тел», Фонда развития мусульманских народов и других (ЗП 21-27.03. 02) с одобрением национально-культурной политики Татарстана, в частности, в вопросе о переходе на латиницу, и с резким осуждением раскольнической деятельности московских властей и ««обрусевших татар», сорганизовавшихся в поддержку властных структур». Там же они справедливо критикуют Всемирный конгресс и Федеральную татарскую национально-культурную автономию за пассивность, отмечая, что, если так будет продолжаться и впредь, то их дискредитируют и оттеснят параллельные «ватанымы» и другие подобные организации.

 Почему есть все основания, несмотря на расплывчатые формулировки программы «Ватаным»а, считать, что она проводит промосковскую, а не протатарскую политику и ведет дело к расколу нации? Главные доказательства - в статье Р. Акчурина. Но меня лично утвердило в этой мысли одна фраза автора. Он уверен, что связь Казани с Москвой «неразрывна», но не потому что прочна, а потому что ее нельзя разрывать. На мой взгляд, фраза ключевая и очень саморазоблачительная. Она-то более всего (точно по доктору Фрейду!) отражает суть «татарских вопросов» в интерпретации сервильной, промосковской и обрусевшей духом номинально татарской интеллигенции. Татары должны быть в России и с Россией не потому, что им там комфортно, но потому, что должны, причем вне зависимости от того нравятся ли им порядки в стране проживания или нет, считают ли они их справедливыми или аморальными. И автор делит всех на тех, кто этот долг безоговорочно и смиренно принимает и готов платить, даже за счет единоплеменников и тех, кто своими недоуменными вопросами и действиями «приближает роковую жатву». Вообще давно не слышалось из Москвы (я не имею в виду русских и русскоязычных политиков) от своих же татар подобных плохо прикрытых угроз. Это призыв к Татарстану и татарам, смирив гордыню, пойти на поклон («сделать встречные практические шаги») к Кремлю, тогда де «успешнее будет решаться «татарский вопрос» в нашей стране и тем крепче, авторитетнее и привлекательнее для всех нас и для человечества станет Россия». Странно, но я, ничтоже сумняшеся, считал, что «крепче, авторитетнее и привлекательнее для всех нас и для человечества станет Россия» тогда, когда все народы в ней будут чувствовать себя комфортно, когда все будут на деле равноправны (просто равными и без «встречных шагов»), а не гражданами второго сорта, которых надо учить их же языку, письму или истории. Полагал и, надеюсь не один я, что нельзя добиться уважения к своему народу, унижая другие, навязывая ему свои представления о вере, культуре и жизни.

Ответ на «татарский вопрос» на самом деле очень прост - равенство и взаимоуважение, «вместе, но наравне». К сожалению, не так, как доктор Акчурин, уверен, что «в сегодняшнем Кремле уже понимают это». Во всяком случае, политика в отношении татарской языка, культуры и образования напоминает не диалог, а то, что доктор Акчурин назвал «протравливанием» и, видит Аллах, медик знает, о чем пишет. Но его это, видимо, мало беспокоит. Он нашел свой персональный ответ на свой «татарский вопрос». Уверен, что своей статьей он уже сделал свой «встречный шаг» и что-то «приобрел сегодня», дабы «иметь и завтра». Удовлетворится ли нация подобным ответом на свои вопросы - покажет время. Но остаюсь в полной уверенности, что без кардинальной перемены понимания Московским Кремлем, что нельзя силой заставить любить страну проживания, невозможно сделать ее действительно Отчизной, а не «тюрьмой народов». А вот от того, найдет ли Москва оптимальное решение «татарского вопроса» или по привычку начнет «протравливание» и будет зависеть, станет ли Россия крепче, авторитетнее и привлекательнее для всех нас и для человечества.



http://www.tataroved.ru/publication/npop/3/

Начнут ли признавать права этрусков и галлов в Европе? (или международные симптомы одной местной болезни) Измайлов И.Л.   Измайлов И.Л., кандидат исторических наук, советник Президента АН РТ   Начнут ли признавать права этрусков и галлов в Европе? или международные симптомы одной местной болезни   На ноябрьской 2000 года сессии Парламентской ассамблеи Совета Европы (ПАСЕ) в Страсбурге произошел забавный эпизод. Он сам по себе незначителен и в общем объеме проблем, которые возникают периодически у России в Европе, остался незаметен (см.: “Обижают ли этрусков и готов?” // НГ 11.11.2000). Однако для нас он представляет определенный интерес, как рецидив старой и, казалось, давно излеченной «детской болезни».   Но все по порядку. Представитель еще недавно дружественной России Болгарии Тошев выступил, выдвинув проект резолюции, осуждающий Россию за грубое попрание прав “волжских булгар, которых почему-то именуют татарами”. По его мнению, такая дискриминация ведется еще со времен Ивана IV Грозного, якобы переименовавшего булгар в татар. В ответ на это, глава российской делегации, председатель комитета по международным делам Госдумы России, Дмитрий Рогозин в том же тоне высказался, что готов поддержать эту резолюцию и просит дополнить ее указанием на недопустимость ущемления также национальных прав готов, этрусков, галлов, фракийцев и других исчезнувших народов Европы. Курьезность подобной “заботы” болгарского представителя о правах исчезнувшего с арены истории средневекового народа была понятна всем. Д.Рогозин своей насмешкой лишь довел ее до логического и, вполне соответствующего моменту, абсурдного конца. Им была  продемонстрировано, куда ведет подобная мифологизация истории, и к каким политическим последствиям может привести нелепое желание некоторых политиков и ученых найти “исконных предков” современных наций в глубокой древности. Смех на сессии ПАСЕ был ответом на неуместные умствования по поводу плохо понятых проблем истории, стремление некоторых ретивых  “просветителей народа” к его переименованию и другие такого же рода благоглупости. Понимал ли радетель за попранные права “волжских булгар” Тошев, какой ящик Пандоры пытается открыть? Интересно, что бы он сказал, если бы представитель России призвал защитить права в Болгарии не только турок, но и фракийцев, даков и склавинов. Между тем, понимание абсурдности и даже смехотворности апелляции в подобном стиле к историческим предкам, выраженное Д.Рогозиным и депутатами ПАСЕ, как, впрочем, естественное для всех здравомыслящих людей, не говоря уже о профессиональных этнологах, доступно не всем. И эта ситуация отнюдь не гарантирует новых запросов и предложений к “просвещенной” Европе признать народ “волжских булгар”, кои у себя на родине в Татарстане добиться признания своим народом не в состоянии. Тем самым российские власти в очередной раз наступают в международных делах на грабли щедрой рукой партийных органов и спецслужб, разбросанных на полях нашего отечества.   Действительно, почему возбуждение вопроса об ущемлении “национальных прав” галлов во Франции, фракийцев в Болгарии или даже вятичей или кривичей в России вызовет смех, а права “волжских булгар” серьезно обсуждаются некоторыми политиками в Москве вплоть до желания включить их в реестр для переписи населения? Ответ на этот вопрос имеет ряд аспектов как научных, так и политических. Но начнем по порядку - с научных проблем.   Этнология: наука против мифологии   Историкам известно, что ни один средневековый этнос не является прямым потомком ныне существующего народа. Современные нации прошли длительный путь формирования. Некоторые из них сформировались в XIX в., большинство - в XX в., а некоторые создаются на наших глазах. Всегда и везде это был сложный противоречивый процесс, причем отнюдь не “материального” или объективного свойства (общие территория, хозяйствование, язык и т.д.), а идеологического, имеющего отношение к структуре общественного сознания и самоопределения. Ведущие исследователи выделяют такие характерные признаки этого процесса как “изобретение традиций” и “воображаемое единство нации”, но при этом признают, что эти традиции не могли бы возникнуть “без наследия прошлых этнических связей - исторической памяти, исторических мифов, народных традиций, ритуалов и символов. Иначе говоря, формирование нации процесс не “объективный”, а скорее психологический, мыслительный. Однако эта “воображаемость”, так сказать, ментальная мозаика, имеет вполне четкие границы и пределы, диктуемые характером имеющейся исторической “смальты”. Например, сложно объяснить татарам существование “славяно-тюркского суперэтноса”, трудно внедрить в их историческое сознание мифы о прародине - Атлантиде, и немыслимо - как первых в мире христианах. При этом следует, что важнейшим и определяющим элементом, характеризующим народ или нацию, является самосознание, в самом кратком и концентрированном виде выраженное в самоназвании (этнониме).   Эти тезисы из учебников по этнологии и антропологии приняты практически всеми специалистами по этносам в мире и стали основой теории для изучения национализма. В советской науке же все эти положения объявлялись идеализмом. Наша этнология исходила из положения о незыблемости раз и навсегда приобретенных или выработанных “этнических” качеств (физических, психологических) и таких объективных характеристик этноса как язык, обычаи и традиции, быт и т.д.), которые неизменными переходят от поколения к поколению с древности вплоть до современности. Отсюда и прямое сопоставление древних и современных народов, поиски первопредков - хранителей “национального духа” и т.д. Подобные положения появились в науке в конце XIX века. Надо отметить, что популярный в Европе, особенно в Германии, в довоенные годы, этот метод после войны перестал использоваться западной наукой не только из-за научной несостоятельности (ни для какого этноса не удалось выявить неизменных “этнических качеств”), но и, будучи дискредитирован связями с идеями нацизма и арийской теории. Следует отметить, что советские авторы еще в 1920 - начале 30-х гг. указывали на  прямую связь подобного метода с расизмом, национальной исключительностью и территориальной экспансией.   Однако в начале 1940-х гг. в СССР произошел поворот к “советскому патриотизму”, за которым скрывался прежний русский национализм и державность. Главными вехами на этом пути стали дискуссии в Институте истории по “Истории дипломатии”, а также “черные постановления” ЦК ВКП(б) об идеологии в Татарии и Башкирии. Завершающим аккордом этого перехода стала уничтожающая политическая критика марристского "новое учение о языке", признанной антинаучной "вульгаризацией марксизма". В этой критике было очень много справедливого, но суть ее оказалась направлена на утверждение дискредитированных подходов и против западной науки. С этого момента в изучении этногенеза наступил новый этап. В духе подобных теорий были созданы концепции происхождения практически всех народов СССР. После соответствующей идеологической обработки историки ТАССР и Москвы, разработали и представили на так называемую "научную сессию по этногенезу татарского народа" (25-26. апреля 1946 года) идеологически выверенную теорию о местном, булгарском происхождении татар, канонизировав, таким образом, "булгарскую теорию". Она основывается на положении, что этнической основой  татарского народа  являлся булгарский этнос,  сложившийся в Среднем Поволжье и Приуралье с VIII в.  н. э. (в последнее время некоторые сторонники этой теории стали относить появление тюрко-булгарских племен в крае к VIII-VII вв.  до н. э. и ранее). Наиболее важные положения этой концепции формулируются следующим образом. Основные этнокультурные традиции и особенности современного татарского (булгаро-татарского) народа  сформировались  в  период Волжской  Булгарии (X-XIII вв.), а в последующее время (золотоордынский, казанскоханский и русский периоды) они претерпевали лишь незначительные изменения в языке и культуре. Важнейшим следствием господства Улуса  Джучи  стал  распад  единого  государства Волжской Булгарии на ряд владений, а единой булгарской народности - на две этнотерриториальные группы ("булгаро-буртасы" - предки современных татар-мишарей и  "булгары" - предки казанских татар). По утверждениям сторонников этого подхода, в период Казанского ханства булгарский ("булгаро-казанский") этнос упрочил ранние домонгольские этнокультурные особенности,  которые продолжали традиционно сохраняться и позднее (включая и  самоназвание  "булгары") вплоть до 1920-х годов, когда ему татарскими буржуазными националистами и советской властью был насильственно навязан этноним "татары". В течение полувека, вплоть до начала 1990-х годов данная теория официально считалась единственно верной и исключительно разрешенной к публикации. На ее основе написаны все учебники по истории Татарской АССР и большинство академических трудов. Значительный вклад в ее развитие и утверждение внесли Х.Г.Гимади, Н.Ф.Калинин, А.П.Смирнов, М.З.Закиев, А.Х.Халиков, С.Х.Алишев, А.Г.Каримуллин. Не разбирая пороки и научные “нестыковки” данной теории, чему было мной посвящено несколько специальных работ, хочу отметить только то, что в основе ее лежит весьма ущербный подход, трактующий этнические процессы как сугубо “материальные” явления, а формирование народа -  явлением скорее антропологического (если не сказать более определенно), чем культурного порядка. Тем самым, вместо сложного изучения этнического самоназвания и самосознания предлагается ограничиться несколькими шаблонными подходами о соответствии некоторого набора признаков средневековому народу и выискивание этих признаков в источниках. Между тем, как механизм формирования и “привнесения”  самосознания довольно хорошо изучен в западной этнологии. Долгое время благодаря засилью большевистских догм в советской науке безраздельно господствовали постулаты о “примате” материальных факторов, которые якобы определяли сознание, в том числе и этническое.   Булгары после завоевания Булгарии: миф или реальность?   Вообще, игра в "булгарство" по таким правилам еще долго была бы интересным развлечением ученых мужей, если бы не ...народное самосознание. Народ-то называет себя татарами. По мнению "булгаризаторов истории", это его главная и трагическая ошибка.  Дабы “исправить" ее, они идут на все мыслимые и немыслимые подтасовки и искажения истории, пуская в ход ряд нехитрых приемов и методов. Основная часть их, таких как об отсутствии исторических государств под названием Золотая Орда и Казанское ханство, а о существовании в средневековом Поволжье некоего “Булгарстана”, о завоевании Иваном Грозным “булгар”, а не казанских татар, о чем якобы пишут летописи того времени и т.д., свидетельствуют просто об историческом невежестве и непрофессионализме их авторов. Другая часть - злонамеренная ложь и фальсификация - типа, например, фальшивой истории “Джагфар-тарихы” или псевдонародного эпоса “Барадж” или “Шан Кызы”. Все, что осталось - это выдернутые из контекста цитаты из различных исследований прошлого века и злобные выпады в адрес оппонентов. Между тем, пока ни одному ретивому булгаристу не удалось обнаружить реально существовавшего “булгарского народа в Поволжье в XVI-XIX веках. И это очень не нравится “булгаризаторам” истории нашего народа и они пускаются во все тяжкие лишь бы подловить побольше цитат и погромче имен русских историков, которые якобы свидетельствуют об отсутствии термина “татар” в Поволжье и присутствие булгар. Однако все их старания обречены на провал.   Правда, в том, что булгаристы предпочитают не замечать татарского народа с его самоназванием и четко выраженной идентификацией. Тогда как доказательством реальности его существования являются многочисленные факты. Это как русские государственно-правовые документы, так и  татарские источники, среди них произведения фольклора (дастаны  “Идегей”, “Чура-батыр”, “Тахир и Зухра” Хаэрнисе баите и др.), генеалогии, рукописные словари  и календари, а также  актовый материал XVII-XVIII вв. Следует подчеркнуть, что последние предназначались  именно для  внутреннего употребления и не несли  следов “внешнего” воздействия. Эти и другие материалы наглядно свидетельствуют, что среди мусульман Поволжья уже с XVII века, наряду с мусульманской, формируется особая татарская идентичность. В свете этих фактов “булгарская ментальность” становится эфемерной конструкцией, типа “улыбки чеширского кота” из знаменитого произведения Л.Кэррола “Алиса в стране чудес”. По мере формирования у татар “высокой культуры”, благодаря целенаправленной работе джадидов по организации системы  образования (школы, учебники) и информационной сети (газеты, книгопечатание), на рубеже веков произошло становление “политической” нации с ярко выраженной  “татарской идентификацией”.   Достаточно почитать татарскую классику, чтобы понять, что, вопреки всем изощренным приемам булгаристов, наша интеллигенция еще сто лет назад считала свой народ татарским, а себя татарами (иногда еще тюрко-татарами, но никак не булгарами): Ш.Марджани, Г.Исхаки, Г.Тукай, Г.Ибрагимов, Ф.Амирхан, Дердменд, Г.Губайдуллин и многие другие. Тщетно искать среди "булгаристов" хоть мало-мальски значительного мыслителя. Исключение составляют лишь последователи одиозной религиозной секты ваисовцев, мечтавшие об обществе социальной утопии в Поволжье - "справедливом божественном граде Болгаре" и находившихся на периферии общественной жизни. Кроме того, следует помнить, что средневековый народ, его самосознание и культура носили четкие и явные следы сословности. Например, нередки случаи в мировой истории, когда не только культурой, но и языком господствующий класс отличался от основного населения. Например, великий английский король Ричард Львиное Сердце не знал ни слова ... по-английски. Этническое сознание и, соответственно, самоназвание также могло носить не только сословный, но и религиозный характер. По расхожему мнению из школьных учебников Богдан Хмельницкий был украинцем, тогда как свои универсалы он подписывал как “русский”. И не случайно. “Русским” на Киевщене и Подолии сознавал себя любой православный человек, тогда как “ляхи” были католики, причем вне зависимости от пресловутого “этнического” (то есть “кровного”) происхождения. Чтобы понять это достаточно внимательно перечитать строки повести Н.Гоголя “Тарас Бульба”, посвященные конфликту Тараса с его сыном Андреем. Все эти примеры (а их можно привести сотни) доказывают только одно - средневековое сознание подлежит специальному и очень скрупулезному изучению, доступному скорее специалистам. Но главное - это то, что оно не похоже на современное, отличается от него по ряду важнейших параметров и этот разрыв во времени не может быть преодолен простым здравым смыслом или банальной эрудицией исследователя. Он требует специальных процедур изучения и сопоставления. Но раз мы согласились с тем, что оно изменяется, то, следовательно, нельзя и экстраполировать представления современных булгаристов на средневековых булгар. Необходимо объяснить какие элементы этничности были важны и служили этноопределяющими для булгар прошлого и как они изменялись с древности до сего дня. Пока выяснено, что таким фактором являлся ислам, но в период становления татар как нации, религиозное сознание было вытеснено этнополитическим татарским.   Итак, если нет убедительных фактов “булгарскости” татар, то на чем основана вера ее сторонников. Очевидно, что в значительной мере на невежестве и исторической неосведомленности. Значительная часть их училась и начинала свое самообразование в пору, когда не было книг не только по булгарской истории, но и хороших книг по истории вообще. Не было публичной полемики по жгучим вопросам этнической истории, мало и однобоко представлялась история татарского народа. Не мудрено, что в таких условиях выросло поколение, а значительная часть булгаристов - представители  естественных и технических наук. И если уж ученым-гуманитариям трудно порой разобраться в сложностях современной этнологии, то, что говорить о дилетантах. Их рассуждения, построенные на случайных фрагментах источников, вырванных из контекста цитатах ученых, страдают особым схематизмом и источниковедческой неряшливостью. В результате последнее, что им остается, когда их донимают досужие критики-этнологи - это универсальный лозунг всех времен и народов: “верую, потому что абсурдно!”   Есть ли современные этруски или вятичи?   Абсурдность подобного вопроса очевидна. Этруски были завоеваны Римом, вошли в состав римских граждан, утеряли язык и собственную идентичность. Но и античные римляне - это не прямые предки современных итальянцев. В период Римской империи, а потом в ходе Великого переселения народов население Италии резко изменилось, перемешалось. Позднее Италия была раздроблена и разделена между соседями, но при этом уже в начале XIX века началось формирование нации. И только в 1870-х годах объединившись, итальянцы, создав окончательные условия формирования современной нации. То же самое можно сказать для современных греков или македонцев, которые ничем не напоминают античных якобы предков. Список этот можно  продолжать еще очень-очень долго, и он будет включать в себя практически все народы мира. Но к чему эти примеры?   Надо понимать, история любого современного народа проходила через стадии сложных этнических трансформаций и перестроек этнополитического сознания. Нельзя представлять, историю народа так, как она понималась прежде - как череду отделений народа от примесей или образно - как снятие капустных листов, пока не образуется единая кочерыжка. В действительности этот процесс более походит на металлургическое производство: чередование плавки и остывания, снова плавки и вновь остывания. Только пройдя через целую череду этнических трансформаций, через горнило национального строительства отдельные племена и народы становятся нациями. При этом нациестроительство еще далеко не завершено. И в этом смысле народ - это не состояние, а процесс. При этом в нем постоянные процессы осмысления пройденного исторического пути, традиций и символов, определяя на каждый момент времени важнейшие и узловые точки. Не факт, что они будут совпадать через десятилетия, не говоря уже о столетиях. Так, современная русская нация в процессе истории консолидировала и растворила целый ряд племен, народов и этнических групп. Но при этом никто не призывает заменить этноним “русские” на “вятичи” или “меря”, возродив их как современные самоназвания для жителей Москвы. Как нет попыток возродить другие многочисленные средневековые наименования народов, ставших, к примеру, основой для немецкой нации - герулов, саксов, тюрингов, баваров и т.д. Да и попытки некоторых экстремистских политиков, скажем, из движения “имени Тупак Амару” за возрождение древнего государства Инков в Перу носит не этнический, а социальный характер. Весьма любопытно, что движение ваисовцев в начале XX века было чрезвычайно близко по социальным параметрам именно к движениям типа “Сендеро луминосо” или “Тупак Амару” в Перу, а по идеологическим - к радикальным мусульманским фундаменталистам. А к какому направлению политического спектра отнести современных “булгаристов”?   Политический булгаризм: апелляции не к народу, а к власти   Булгарский средневековый этнос существовал в прошлом, там он и остался. И все попытки его реанимировать могут вызывать смех, раздражение или расцениваться как забавный курьез. Политический вес их равен нулю, авторитет их лидеров, как в науке, так и в общественной жизни стремится к бесконечно малым величинам. Думается, поэтому, что если ориентировать “булгаристов” на политическом спектре, то ближе к провокационно-анархистским маргиналам типа российских либерал-демократов. Та же политическая и идеологическая маргинальность, те же апелляции к власти и стремление любой  ценой достичь власти. Особую пикантность политическим заявлениям “булгаристов” придает то, что их (как они не устают утверждать) духовный предтеча - лидер “волжских болгарских мусульман” Сардар Ваисов был явным фундаменталистом (по взглядам близкий современным салафитам или даже ваххабитом), тогда как современные его последователи (если судить по статьям и книгам Ф.Нурутдинова) склоняются к неоязычеству, прославляя тенгрианство как “исконную” религию тюрок и отвергая “арабский” ислам. То есть, нынешние “булгаристы” сколь угодно могут расписываться в своей преданности идеям Ваисова, но еще очень большой вопрос считал бы он их своими последователями!   Еще выразительнее суть современного булгаризма проявляется в его политической деятельности. Поскольку, так называемые, “булгары” признают себя таковыми, то по Конституции - это дело их гражданской совести. Пусть считают себя чем или кем угодно - в свободной стране, где нет даже записи в паспорте - следить за самосознанием не дело государства, это частное дело каждого. В таких условиях можно объявить себя  кем угодно. Есть, например, среди русских люди, считающие себя североамериканскими индейцами, которые даже ежегодно собираются на “пляску духов”. Откуда же такой напор и резкость нападок на татар, упреки в ущемлении прав “булгар”, вал которых докатился даже до ПАСЕ? Все дело в том, что адептам “булгаризма” мало самим считаться “булгарами”. Им надо, чтобы всех татар переименовали в “булгары”. Однако сделать это ни путем оголтелой пропаганды, административного давления на интеллигенцию в советские годы не удалось. Социальный эксперимент по внедрению в сознание татар “булгарского” сознания не удался. Татары никак не хотят признавать себя булгарами. Завербовать дала себя только малая кучка, то ли фанатиков идеи, то ли запутавшихся в своих исторических предрассудках людей. Понимая, что время работает против них, сторонники “булгарства” усиливают нажим ...на власть. Находясь в плену своих ложных представлений об этническом процессе, как “акте воли” (вполне в стиле Ф. Ницше) они предлагают то Президенту М.Шаймиеву, то Президенту Путину объявить татарский народ булгарским. Тогда, по их мнению, будут на только решены все этнические проблемы, но и наступит мир и согласие. То, что ни мира, ни согласия не наступит, это ясно, но каков замысел!   Взять и одним махом переименовать целый народ. Такого что-то я в мировой истории не припомню. Даже Н.Чаушеску не решился на переименование Румынии в Дакию, хотя вполне в духе большевистских этнологических штудий вел именно от даков этническую историю современных румын. Правда, некоторые либеральные “булгаристы” не столь радикальны и предлагают только (только-то!) провести референдум по переименованию татар в булгар. Что бы было понятно повторяю еще раз: провести референдум среди татар (ну, не среди русских или мари же!) о том, кто они. Насколько же надо не понимать основы этнологии как науки и как надо не уважать (пусть и чужой, но который хочется назвать своим) народ, чтобы разом объявить его лишенным исторической памяти, лишенным этнического самосознания, чтобы предлагать подобное? Поскольку в беспамятстве татарский народ не замечен, то и подобные благоглупости никто всерьез не рассматривает. Остается уповать на прежний проверенный административный ресурс и на то, что “заграница нам поможет”.   Однако во всей этой истории есть еще один аспект. Д.Рогозин может и должен смеяться в ответ на такие выпады радетелей средневековых народов, но, видимо, есть в Москве силы, которые стремятся расколоть единство татар в России. Иначе трудно понять на какие деньги издавались и издаются тысячными тиражами газеты и книги с фальшивыми “булгарскими историями”, содержится страница в Интернете, почему на основе этих фальсификаций пишутся учебники, а в Педуниверситете специалист по научному коммунизму З.З.Мифтахов читает курс истории татарского (видимо, ошибка. Надо бы прямо называть “булгарского”) народа. Как и почему депутат от Болгарии в ПАСЕ озаботился не реальными проблемами татар в России, а мифическими “волжскими булгарами”? Кто и для чего пропагандирует отдельные истории сибирских татар и татар Нижегородской области, которые якобы отличались от истории остальных татар? Кто, почему и с какой целью пытается раздробить татарскую нацию, вернуть ее в средневековое состояние? Не знаю. Не берусь судить. Но, хотя я и не сторонник теории заговора, но что-то зловещее и мрачное во всем этом есть. Что бы ни углубляться в эту тему далее скажу, только, что все это напоминает очень хорошо срежиссированный спектакль по уничтожению единства татарской нации, превращения ее в конгломерат отдельных племен и этносов. И в нем некоторые люди неосознанно (что еще можно извинить) или сознательно (что прощению не подлежит) играют роль этнической кувалды или динамита. Однако напрасно они думают, что этот взрыв будет направленным. Он скорее будет похож на неуправляемую ядерную реакцию, которая сметет многое и многих. Тогда как, и в это, я верю, татарская нация будет жить еще не одно столетие, вопреки мрачному прогнозу Г.Исхаки. Но только в том случае, если сохранит свое единство и свое прошлое - многогранное, сложное и полиэтничнное - но общее для всей нации, а не для отдельного племени. А судьба мелких племен в России, как впрочем, и в мире в целом одна - растворение в нациях. Вместе мы - сила, порознь - пыль на дороге истории. Возвращаясь к дискуссии на ПАСЕ, надо сказать, что, возможно, оно послужит уроком для российских органов. Попытки взорвать этническую бомбу внутри страны могут и весьма непредсказуемым образом отозваться ударной волной извне. А могут запалить и этнический сепаратизм среди самих русских. Например, казацкий, поморский или вятический. Вот над чем стоило бы задуматься, тем кто провоцирует в Поволжье булгарский, мишарский и другие “национализмы”.

Институт истории им. Ш.Марджани АН РТ • Новости • Наука • Публикации • Мероприятия • Татароведение • Проекты–online • Информация • КАЛЕНДАРЬ СОБЫТИЙ http://www.tataroved.ru/publication/npop/4/ Реформы письменности татарского языка: прошлое и настоящее Измайлов И.Л., Каримов И.Р. Журнал «Родина». 1999. № 11   Измайлов И.Л., советник президента Академии наук Татарстана, кандидат исторических наук Каримов И.Р., помощник президента Академии наук Татарстана   Реформы письменности татарского языка: прошлое и настоящее   Все, что хотел сказать народу своему, на вечном камне - здесь! - я высечь повелел.   Смотрите на него, вникайте в письмена, - здесь вечный камень я на все века воздвиг. Надпись в честь Кюль-тегина 732 г.   Каждая эпоха предъявляет свои требования языку, определяя его специфику, особенности и уровень развития. Одним из важнейших показателей развитости языка является письменность, поднимающая язык на качественно новый уровень. С созданием системы начертания слов с помощью букв, язык как бы отрывается от говорящих уст своих носителей и начинает жить новой, более сложной жизнью. Письменность выступает могучим средством распространения языка как на территории проживания его носителей, так и во времени, фиксируя мысли "ушедших поколений", передавая их потомкам, когда народ исчезает, а "звучат лишь письмена". В древнем и средневековом обществе грамотность, умение писать и читать считались божественным даром. У многих народов сохранились легенды о письменности как тайном знании, переданном богами людям. Пиетет перед печатным, "неизреченным" словом сохраняется до сих пор, например, большинство людей гораздо с большим доверием относится к газетным сообщениям, чем к устной молве, хотя содержательность сообщений и тех и других часто бывает одинаковой.   Известие о переходе татар России на латинский алфавит вызвало живой отклик в ряде средств массовой информации и с их подачи получило определенное политическое звучание. Но прежде чем обратиться к политическим аспектам проблемы, выясним историческую подоплеку этого события. Письменность у тюркских народов насчитывает более чем двухтысячелетнюю историю. За это время тюркские народы сменили несколько форм алфавита для записи своего языка. Все они в разной степени точности и адекватности отражали особенности тюрко-татарской речи. Образование тюркской письменности стимулировало процесс создания литературного наддиалектного тюркского языка. Все средневековые и современные литературные языки в значительной части восходят к языку Тюркского каганата. Недаром транслитерированные тюркские надписи практически без словаря доступны любому, знающему литературный тюркский язык.   Первые известия о "неведомых" надписях на камнях в Сибири и Центральной Азии появились в конце XVII - начале XVIII вв. Сравнение этой графики с готскими и скандинавскими рунами, издавна знакомыми европейским ученым, привело к закреплению в научной литературе термина тюркская (или орхоно-енисейская) "руническая" письменность. Прочтение ее на основе тюркского языка и транслитерация данной письменности на латынь впервые были сделаны датским тюркологом В.Томсеном.   Тюркская руника состояла из 35 знаков с некоторыми местными графическими вариантами. Писались они справа налево, и каждый знак чертился отдельно, как правило, не соединяясь друг с другом. Наблюдалось довольно значительное несоответствие между количеством звуков и количеством знаков, например, звук "ш" обозначался 6 знаками, ряд звукосочетаний обозначался специальными литерами и т.д. Тем не менее, академик В.В.Бартольд отмечал, что тюркский рунический "алфавит... был превосходно приспособлен к тюркскому языку, особенно к закону сингармонизма и в этом отношении представляется гораздо более совершенным, чем сменившие его алфавиты уйгурский и арабский". В Восточную Европу орхоно-енисейские руны проникли вместе с волнами тюркоязычных кочевников. Первые рунические памятники известны здесь с VIII-IX вв. Восточноевропейские руны кроме традиционной орхоно-енисейской графики, частично представляли собой, так называемую "племенную" письменность, т.е. письменность отдельных племенных союзов. На территории Волго-Уральского региона руника проникает вместе с тюрко-булгарскими племенами, где она использовалась для некоторых бытовых нужд вплоть до XII в.   С X в. в Восточной Европе, прежде всего в Волжской Булгарии, вместе с исламом распространяется арабская графика. Она служила для записи официальной документации и государственного делопроизводства, а также литературных произведений. В Улусе Джучи (Золотой Орде) в ханской канцелярии для написания некоторых важных государственных актов в начале XIII - XIV вв. использовался также уйгурский алфавит, но наибольшее распространение получила деловая документация и литература, созданная на основе арабского письма, которая в начале XIV в. приобрела официальный статус. В государстве Джучидов были выработаны общеразговорное городское койне и литературный наддиалектный язык - поволжский тюрки. В XV - начале XX вв. татары Волго-Уральского региона (как и все мусульмане России) использовали исключительно арабскую графику (с добавлением некоторых знаков). После середины XVI в. арабское письмо, утратив официальные функции, применялось в качестве языка религии, образования и культуры. При этом уровень грамотности среди татар по сравнению с другими народами России был довольно высок.   Несмотря на почти тысячелетнюю историю функционирования арабской графики в качестве основы для тюркской письменности, она практически не менялась. Основными неудобствами были сложность начертания (из 28 букв лишь 16 имеют самостоятельную форму начертания, а остальные отличаются друг от друга диакритическими точками), трудности употребления букв (в зависимости от местоположения в слове каждая буква имеет свою графему) и затруднения в чтении (арабские графемы были приспособлены для передачи различных оттенков произношения арабской речи и не соответствовали особенностям тюркской речи, в частности, в арабском письме отсутствовали буквы для передачи гласных звуков). Все эти явные неудобства использования арабского письма для передачи тюркских языков, стали особенно заметны в условиях промышленной и информационной модернизации рубежа XIX - начала XX вв. Выяснилось, что использование арабского письма делает невозможным использование механических пишущих машинок, затрудняет работу наборщиков типографий и осложняет обучение грамоте, при этом овладение арабской графикой не способствует обучению европейским языкам и, следовательно, тормозит прогресс общества. Были сделаны попытки модернизировать арабскую графику путем введения букв для гласных звуков, но все они оказались нежизнеспособными.   Одновременно татарские реформаторы начали разработку нового алфавита для тюркских народов на основе латинской графики - яналиф (т.е. "новый алфавит"). Основными теоретиками его были тюркологи Г.Нугайбек, М.Корбангалиев, Г.Шараф, Г.Алпаров, Л.В.Щерба, Н.Ф.Яковлев, С.Агамалы-оглы, М.Ф.Ахундов и др., которые выработали систему, более точно соответствующую сингармонизму и нормам тюркских языков. К середине 1920-х гг. движение за изменение графики охватило все тюркские республики СССР, а в Турции правительство Кемаля Ататюрка начало кампанию за переход к латинице (официально алфавит был введен в 1928 г.). Кроме технических удобств применения письма, для советского (как, впрочем, и для кемалистского) государства был важен политический аспект - факт разрыва общества с традиционной исламской культурой, которую символизировала арабская графика, проведение политики массовой атеизации населения.   На Первом Тюркологическом съезде в Баку в 1926 г. большинство делегатов проголосовало за введение нового алфавита, что дало основание для декретивных органов начать вводить его в делопроизводство, образование и периодическую печать. В Татарской АССР агитация перехода на яналиф вызвал волну критики и скрытого сопротивления. Целый ряд видных политиков и деятелей культуры (Г.Ибрагимов, К.Мухтаров, Г.Мансуров и др.) считал, что "будучи в принципе не против нового тюркского алфавита на латинской основе, в силу наших культурно-исторических традиций... должны выбрать путь реформы", т.е. усовершенствования арабской графики. При этом противники яналифа указывали, что в Татарстане есть все условия для этого: высокая культура на арабском письме, высокий уровень грамотности, развитая полиграфическая база и т.д. Было также опасение, что переход на новую графику нарушит преемственность культуры, лишит ее вековой традиции. Эти аргументы не были услышаны.   Противники яналифа подверглись жесткой критике и партийным "чисткам". С 1 февраля 1929 г. в ТАССР было введено делопроизводство в государственных, кооперативных учреждениях и общественных организациях, а 7 августа 1929 г. постановлением ЦИК и СНК СССР "О новом латинизированном алфавите народов арабской письменности Союза СССР" переходу на латиницу был придан официальный статус. К 1 января 1930 г. на новый алфавит полностью перешли газеты и журналы, издательства, учебные заведения и т.д. Характерно, что на латиницу были переведены также чуваши и якуты, у которых до этого существовал алфавит на основе кириллицы, разработанный православными миссионерами. Спустя некоторое время латинская графика перестала удовлетворять нуждам советского руководства и их политике ускоренного "сближения и слияния" народов. У руководства страны созрел план перевода всех языков народов СССР на письменность на основе кириллического алфавита. Суть этой политики ясно выразил один из разработчиков этой реформы: "С ростом культурного уровня народов СССР латинизированный алфавит перестал удовлетворять потребности развития языков. Он не обеспечивал всех условий к сближению с культурой великого русского народа". В условиях разгула сталинского террора и уничтожения не только политической, но и научной элиты татарского (как и других мусульманских народов СССР) никаких дискуссий по этому поводу уже не разворачивалось. Не было и достаточной научной проработки вопроса, а вся кампания ограничилась рядом выступлений в печати с одобрением этой идеи. После решения ЦК ВКП(б) и СНК СССР проблема перехода на новый алфавит была поставлена чисто технически. В начале 1939 г. в течении трех (!) месяцев был осуществлен полный переход на кириллицу. Ряд западных ученых (Т.Давлетшин, У.Коларз и др.) не без оснований называют эту смену алфавита "алфабетической русификацией".   Татарский алфавит на основе кириллицы состоял из 39 знаков (33 знака кириллицы и 6 новых для обозначения звуков татарской речи) и как система письма не был свободен от многих недостатков. Так, создавая кириллические алфавиты для каждого народа составители не унифицировали их, в результате одни и те же графемы в разных тюркских языках стали обозначать разные звуки. Специальная комиссия АН СССР в течении 40 лет так и не смогла привести их в соответствие. При создании кириллического алфавита не были учтены все особенности фонетики татарского языка (42 фонемы), что создало сложности для их передачи на письме, осложняющих правила орфографии и породило множество разночтений (начиная от написания имен до отдельных слов), разрушающих единство литературного языка. При использовании кириллицы возникла проблема интерференции, т.е. испорченное произношение, возникающее тогда, когда знающий русскую фонетику читает татарские слова, которые звучат по-иному, чем написаны и наоборот татары, привыкая к "татарскому" чтению кириллицы и русские тексты читают "по-татарски".   Проблемы несовершенства кириллического письма, были со всей остротой поставлены в конце 1980-х гг. в период подъема национального движения, когда была сделана попытка модернизировать татарский алфавит с помочью введения еще трех новых букв. Одновременно среди интеллигенции началась кампания за возврат к латинскому алфавиту. С 1990 г. было предложено несколько вариантов латинского письма, но вскоре дискуссия сосредоточилась на двух вариантах: возврат к яналифу (с некоторыми дополнениями) и переход на унифицированный тюркский алфавит (с добавлением нескольких графем). В 1994 г., после всестороннего обсуждения вопроса в Академии наук Татарстана, рекомендации по переходу на новую письменность были включены в "Государственную программу Республики Татарстан по сохранению, изучению и развитию языков народов Татарстана", которая 20 июля 1994 г. была принята Верховным Советом Республики Татарстан. Накопленный за несколько лет опыт применения этой программы позволил поставить вопрос о поэтапном переходе на латинскую графику.   Руководство республики, понимая, что переход на новую письменность должен затронуть всех татар стремилось обеспечить максимальную участие в обсуждении этого вопроса татар из всех регионов России. Неоднократно на встречах с представителями татарской диаспоры и руководителями национально-культурных обществ ставился вопрос о переходе на латиницу и практически всегда эта идея горячо одобрялась. Все это позволило вынести вопрос о переходе на латиницу на обсуждение делегатов II Всемирного конгресса татар. Выступавшие представители регионов выразили поддержку этой программе. Наиболее четко изложил их пожелание председатель совета национально-культурной автономии из Санкт-Петербурга С.Т.Хасанов: "Считаем также назревшим перевод татарской письменности с кириллицы на латинскую графику, что даст нам возможность общения с татарами, проживающими в других странах мира, и облегчит вхождение в мировое компьютерное информационное сообщество". 28 августа 1997 г. делегаты конгресса единогласно приняли постановление о переходе на латинскую графику. В ходе дискуссии в Академии наук Татарстана и на заседаниях парламентских комиссий были разработаны конкретные система письма (на основе унифицированной латинской графики) и последовательные шаги по реализации данной программы.   Разработанная современная латинская графика состоит из 34 знаков. Данная система ориентируется на унифицированный тюркский латинский, а также учитывает положительные стороны яналифа и стремится наиболее полно и точно отразить фонетику татарского языка. Учитывая опыт применения яналифа и унифицированной графики, можно сказать, что данный алфавит наиболее адекватно отражает особенности татарского языка и позволяет избежать интерференции.   15 сентября 1999 г. Сессия Государственного Собрания Республики Татарстан приняла в третьем чтении данный закон "О восстановлении татарского алфавита на основе латинской графики", который после подписания его президентом должен вступить в силу и начать реализовываться. Программа вступает в силу с 1 сентября 2001 г. рассчитана на десять лет, когда 1 сентября 2011 г. должен состояться полный переход на новую систему графики с учетом практики ее применения.   Все это однозначно свидетельствует, что смена системы письма является не политически конъюнктурным, а давно назревшей необходимостью. Нельзя сказать, что принятие закона проложило линию раздела между татарами Татарстана и татарами, живущими за его пределами, поскольку этот вопрос неоднократно обсуждался и получил одобрение татар всего мира. Кроме того, надо смотреть правде в глаза - количество наименований и тиражи периодики и книг (в том числе учебной литературы) на татарском языке, издающихся в Татарстане для регионов компактного проживания татар, во много раз превосходят продукцию местных издательств, поэтому культурная политика татарского народа еще долго будет определяться в Казани, а не, скажем, в Пензе и учебники для татар от Татарского пролива до Каспия еще долго будут, к сожалению, печататься исключительно в Казани, а не в Москве. Хотя бы поэтому татарам не грозит разделение по этно- "графическому" признаку.   И, наконец, политический аспект этого решения. Критики волеизъявления татарского народа как-то очень по Фрейду проговариваются, стремясь уличить сторонников латинской графики в антирусской направленности этого решения. Аргумент их таков: "мы почти уже один народ, остались только некоторые различия, которые надо как можно быстрее стереть, а не усугублять". Действительно, в этом смысле переход на латиницу является дополнительным ресурсом этнической мобилизации и служит для татар интересам защиты и сохранения родного языка. Но никто и никогда не обещал, что целью татар будет стремление раствориться в новой исторической общности людей - "российском народе". Да, татары хотят жить в России, в дружбе и согласии с русским народом. Вместе, но наравне. И, поэтому они смеют надеяться, что их усилия по сохранению своей культуры и языка найдут понимание и поддержку, а не злобные инвективы известных языковедов от политики, стремящихся поссорить татар и русских.   http://www.tataroved.ru/publication/npop/5/ Господин Кириенко показывает нам язык (к вопросу о восстановлении татарского алфавита на основе латинской графики) Измайлов И.Л.   Измайлов И.Л., к.и.н., советник президента Академии наук Республики Татарстан   Господин Кириенко показывает нам язык   Вопрос о восстановлении татарского алфавита на основе латинской графики с недавних пор будоражит умы не только специалистов-филологов и учителей, но и щекочет нервы журналистам. При этом настоящая кампания критики (хотя более справедливо было бы ее назвать травлей) этого сугубо внутреннего дела татар все набирает обороты и становится все более разнузданной.   Между тем, нынешняя информационная атака на наш язык имеет свою предысторию. Как известно, начало ей положила два года назад статья “Язычники” журналистов Максима Юсина и Гаяза Алимова (себя он аттестовал как “пензенского татарина) в “Известиях” (23.09.99). Тогда же на страницах журнала «Родина» (1999. № 11) мы с Ильдаром Каримовым дали ответ на поползновения поставить под сомнение необходимость и правомерность этого шага. Излагалась история вопроса и использование различных систем графики для тюрко-татарского языка и указывалось, что смена системы письма является не политически конъюнктурным, а давно назревшей необходимостью, подтвержденной делегатами Второго Всемирного конгресса татар (тогда 28 августа 1997 г. делегаты конгресса единогласно приняли постановление о необходимости возвращения латинской графики). Одновременно мы отмечали, что принятие закона отнюдь не проложит линию раздела между татарами Татарстана и татарами, живущими за его пределами. И не только потому, что этот вопрос неоднократно обсуждался и получил одобрение татар всего мира, но и потому, что, если смотреть правде в глаза, то мы увидим: количество наименований и тиражи периодики и книг (в том числе учебной литературы) на татарском языке, издающихся в Татарстане для регионов компактного проживания татар, во много раз превосходят продукцию всех местных издательств, не говоря уже о Москве. Именно потому, что культурная политика татарского народа еще долго будет определяться в Казани, а не, скажем, в Пензе или Нижнем Новгороде и учебники для татар от Татарского пролива до Каспия еще долго будут, к сожалению, печататься исключительно в Казани, а не в других городах и как раз поэтому-то татарам не грозит разделение по этно- "графическому" признаку.   Смею надеется, что эта, а также целый ряд еще более аргументированных и красноречивых статей наших коллег - филологов и историков - заставили исполнителей прикусить язык, поскольку новых аргументов не было, а старые не выдержали критики. Именно тогда, когда московские власти и разбуженное ею “медвединство” только просыпалось и надо было ускоренными темпами вводить латинскую графику. Однако татарстанские политики, прямо скажем, прозевали удобный момент. Далее в дискуссию вступили политики. Началось это с, так называемой экспертизы, комитетами Государственной Думы России татарстанского закона, где это возвращение узаконивается. Сначала, видимо, для общего порядка комиссией, в которой не было ни одного языковеда, отмечалось что “как лингвистические, так и педагогические основания для данной реформы графики отсутствуют”, а “современный татарский литературный язык успешно развивается при использовании алфавита на кириллической основе”. Вообще эту “информацию” следует занести в анналы политической филологии (или филологической политики - это, как угодно). Комиссия работала в республике три дня и не имея в своем составе сколько-нибудь не то, что тюркологов, но и просто филологов, сумела сделать вывод об отсутствии “лингвистических и даже педагогических оснований для языковой реформы. После этого было много других негативных выступлений и откликов. Но при этом сколько-нибудь внятных аргументов против этого решения было высказано три: недовольство учителей новой программой, значительные финансовые затраты, привычностью кириллицы и недовольство диаспорально проживающими за пределами республики татарами.   Учителя, как известно, довольно консервативный слой общества. Дай им волю в освещении учебного материала и они остановят прогресс! Если бы не университеты и наука, разрабатывавшая все новые и новые учебные программы и планы, учителя до сих пор бы рассказывали детям, что Земля плоская, а Солнце вращается вокруг нее - так проще, общепонятно и очевидно. На то и общественный заказ, чтобы внедрят современное и прогрессивное. Да, на первых порах учителям будет трудно - надо осваивать новый материал, новую программу. Разумеется, проще годами учить по старым конспектам. Но лучше ли это для общества. Должно ли оно принести в жертву традиционности стремление к модернизации? Вряд ли. Настораживает только целенаправленная, как по заказу (вполне, очевидно, политическому), организованная учителями и академиками от педнаук кампания против внедрения латиницы. Причем исходит эта инициатива не от педагогов, действительно разрабатывавших проблемы преподавания татарского языка на основе латиницы в школе, а людей далеких от этих проблем. Так и задаешь себе вопрос: какие звуки эоловой арфы услышали они после заключения комиссии Госдумы, поскольку до этого воспринимали латинизацию довольно адекватно? Что это вдруг учителя, обычно тихие и спокойные, стали трактовать вопросы графики? Не лучше было бы спешно начать их переподготовку, а не спрашивать у них согласия на реформы? Конечно, эти недоуменные вопросы - не ко многим сотням учителей, которые являются цветом нации и искренне желают улучшить латиницу и быстрее начать ее преподавание. Это вопросы, скорее, к министерству образования, которое, очевидно, увлеклось политическими играми, вместо того, чтобы исполнять закон, принятый татарстанским парламентом.   Касаясь финансовых затрат, следует поблагодарить заинтересованные стороны (в первую очередь комиссию Госдумы) за внимание к нашим деньгам, тем более, что они сделали все от них зависящее, чтобы лишить нас средств. Однако, поскольку наш парламент демократично решил выделить свои деньги (которые еще не отобрал центр, но очень хочет) на эти цели, то беспокойство со стороны московских политиков кажется излишне навязчивым. Как говориться, спасибо, не надо. Свои средства мы тратим так, как считаем нужным. Болезненный вопрос о привычности кириллицы и изданных на ее основе тысячах томов книг. Не лишимся ли мы в очередной раз своего наследия? Пожалуй, что проблема существует. Есть только два смягчающих ее момента. Многое из того, что издано в Советской Татарии (оно под пером “комиссаров” из Госдумы превратилось в “гигантский пласт культуры”) вообще не стоит перепечатывать ни на латинской, ни на кириллической, ни на какой другой графике. Оставим эти труды историкам, которым для того, чтобы познакомится с ними придется изучить несколько букв. Если учесть, что несравнимо больше по значимости наследие татарского народа, изданное и написанное на арабице, вообще недоступно никому, кроме небольшого круга специалистов, то это не кажется таким уж сложным делом. То же, что действительно требует переиздания будет постепенно напечатано. Уверен, что это не потребует, ни сверхусилий, ни сверхзатрат. Список не слишком велик.   Другой момент связан с включенностью татар в русское государство и его языковую среду. Как бы мы, не хотели бы от этого отказаться, но русский язык и кириллицу нам знать придется. При этом на первых порах может потребоваться знание татарских кириллических букв. Опять-таки это слишком малая плата за возможность сохранения языка. В настоящее время кириллица убивает татарский язык. Известно, что при создании кириллического алфавита не были учтены все особенности фонетики татарского языка, что создало сложности для их передачи на письме, осложняющих правила орфографии и породило множество разночтений (начиная от написания имен до отдельных слов), разрушающих единство литературного языка. При использовании кириллицы возникла проблема интерференции, т.е. испорченное произношение, возникающее тогда, когда знающий русскую фонетику читает татарские слова, которые звучат по-иному, чем написаны и наоборот татары, привыкая к "татарскому" чтению кириллицы и русские тексты читают "по-татарски". Иными словами, вопрос стоит так, следует ли попытаться спасти язык от поглощения русским за счет перехода на отличную графику (хотя в исторической перспективе успех не гарантирован), либо не делать ничего и ждать, тогда он медленно погибнет неминуемо.   И наконец наиболее часто в последнее время педалируемый вопрос о якобы нежелании татар, проживающих вне республики переходить на латиницу. Он будировался всегда, но наиболее остро поставлен в письме московских татар, опубликованном в правительственной “Российской газете”, указывавших, что переход на латинскую графику в Татарстане расколет нацию, поскольку в других регионах России переходить на нее не желают. Аргумент оказался очень веским и заставил татарстанских политиков призадуматься. Тут и дошло дело до "триариев". Развивая успех, опять откликнулись неизменные “Известия”, опубликовав статью Рустама Абдуллина “Покажите язык” (19.09.01), где своими мыслями по поводу дебатируемых проблем высказался полпред президента РФ в Приволжском округе Сергей Кириенко. Ясное дело, что когда человек подобного ранга комментирует событие, то это не может быть просто мнением отдельного человека. Вначале он, впадая в некоторое раздвоение личности, пытается разделить свою точку зрения как чиновника (“поскольку по законодательству парламент Татарстана и руководство республики вправе самостоятельно принимать решение о шрифте, то мы не должны здесь с позиций федеральной власти вмешиваться”) и как отдельной личности (“считаю, что не стоило бы вводить латинский шрифт для татарского языка”). То, что российские чиновники думают одно, подразумевают другое, а делают третье - не новость, а секрет Полишинеля. Дело в другом. Думается, что г. Кириенко как раз вполне целен. Разумеется, для него “очень важный вопрос - сохранение культурных традиций, сохранение культурных корней богатейшей татарской истории, одной из старейших на территории Российской Федерации”. Заботит же его то, что: “не все татары в Российской Федерации живут на территории республики Татарстан. Там живет только половина татарского населения. Что будет с остальными... Если книги, учебники начнут в Татарстане выпускаться на латинице, а татары, живущие на всей территории остальной Российской Федерации, не смогут читать эти книги, то это проблема”. Действительно. Но это не проблема - это беда, но беда не в том, что татары не смогут их читать на латинице, ужас в том, что они скоро вообще не смогут читать по-татарски!   И об этом свидетельствует та же известинская статья, где полпред с иезуитской хитростью “подставляется” (или нам показывают его язык?). Здесь со слов вице-премьера Татарстана Зили Валеевой говорится, что на этой самой “всей территории остальной Российской Федерации” обучается на родном языке только 7% татар. Процент вообще изучающих там татарский язык будет, видимо, только на разы лучше. Не знаю есть ли татарские школы в Нижнем Новгороде, но в Москве, откуда пришло письмо “пятидесяти разгневанных мужчин”, только одна школа, где есть татарский класс (то есть, даже не преподавание всех предметов по-татарски, а просто изучение язык, культуры и истории своего народа). Примерно такое же положение почти везде по “остальной Российской Федерации”, где лучше, где хуже. То есть, положение с татарским языком в России просто ужасающее. И то, что творится иначе, чем дискриминацией назвать нельзя, ибо именно это слово обозначает “ограничение или лишение прав определенной категории граждан по признаку расовой или национальной принадлежности” (Словарь иностранных слов. М., 1979), поскольку право на получение образования на родном языке - одно из базовых прав народа и личности. Для наглядности только один пример. Власти одной из земель ФРГ - Свободного государства Саксония попытались воспрепятствовать продолжению преподавания языка лужицких сорбов в одной из школ, мотивируя это тем, что в ней всего 17 учеников и это экономически невыгодно. Эта проблема широко освещается в прессе, обсуждается на Совете Европы, хотя сорбов всего около ста тысяч человек. Российские СМИ также с большим вниманием и сочувствием отнеслись к этой проблеме, отмечая, что этот народ за десять веков германизации сохранил свою культуру, язык и обычаи. “Уже в силу этого очевидно, - пишет корреспондент Е. Григорьев (НГ, 5.09.2001), - что сохранение культурного наследия и языка славянского меньшинства в германии меньше требует голого чиновничьего администрирования и крохоборческой экономии. Наоборот, оно заслуживает всяческого внимания, поддержки и благожелательного отношения. Ведь это же часть как германской, так и европейской культуры”. Вспомним, как часто возмущаются российские СМИ фактами дискриминации русского языка в Прибалтике, на Украине, в республиках Средней Азии. И совершенно справедливо возмущаются. Вот только в чужом глазу и соринка кажется бревном, а в своем - все наоборот.   И не припомнишь сразу, чтобы в центральной прессе кто-то подобным образом писал о “втором государствообразующем народе”, который в Приволжском федеральном округе составляет 12% населения. Не слышал я и ни о каких обращениях этих “озабоченных языком татар” в адрес г. Кириенко и его Президента, с просьбой увеличить ассигнования на татарские (да и другие национальные) школы в России. Нет и не будет подобных обращений, ибо на татарскую школу им глубоко плевать, будь она хоть на египетской иероглифике. Именно, поэтому, а не потому, что кто-то не знает языка, а кто-то вообще не имеет морального права что-то говорить о республике, как, например, кинорежиссер Булат Мансуров, которой получил огромные деньги на фильм, которого пока нет. Если бы эти подписанты действительно желали лучшей участи татарскому языку, то не дергались бы марионетками в чужой игре, а действовали во благо республике и нации.   Что касается полпреда Кириенко, то, все его реверансы и вздохи о “сохранении культурных традиций и культурных корней богатейшей татарской истории” лишь крокодиловы слезы расчетливого чиновника. Осознает ли он мрачные перспективы грозящие одной из национальных культур его округа, вне зависимости, перейдет ли Татарстан на латиницу или нет? Что он делает, чтобы наполнить школы учителями и учебниками? Открываются ли в вузах округа (кроме Казани) кафедры по изучению татарского языка, увеличивается ли прием студентов, есть ли возможность для татар получить высшее образование (пусть даже гуманитарное) в вузах округа (кроме Казани и Уфы)? Увеличены ли тиражи татарских учебников на кириллице, издающихся в Нижнем Новгороде? Что-то мне подсказывает, что ответы на все эти вопросы будут, если не совсем отрицательными, то уклончивыми. Во всяком случае, как человек интересующийся, я еще не встречал учебника по татарской истории, написанном по-татарски и изданном за пределами Татарстана.   В свете этих “7%”, по иному оцениваешь и степень его искренности и уважительности к нашему народу. То же, что-то около 7%, а может быть и менее. Будь г. Кириенко не на словах, а на деле заинтересован в гармоничном развитии России и так уважаемого им татарского народа, будь он действительно либералом и демократом, то он бы не только сказал бы, что выбор атрибутов его культуры - его, народа, дело. Тогда бы он не только призвал бы уважать чужой выбор, но и пообещал бы всячески помогать в его реализации. Но нет. В словах полпреда звучит металл и грозное предупреждение - “не все татары живут в Татарстане” и “что будет с остальными?” При такой постановке проблемы уже нет места уважению к “культурным корням богатейшей истории татар” Они, живущие вне территории республики становятся заложниками политики Кремля. Прикрывшись ими, как живым щитом кукловоды трусливо прячутся позади, спрашивая, “а что будет с остальными?” Думаю, что ничего особенного не случится. Там, где потребляли культуру, создаваемую в Татарстане - так и будут ее потреблять, вместе с латынью. Там, где захотят и главное - смогут создавать сами на кириллице - будет свой центр культуры. Однако, учитывая, что до сих пор московско-нижегородские власти не спешили создавать подобный центр, то, вряд ли, он возникнет и сейчас. Очень не простое и хлопотное это дело - создавать науку, вузы и кадры учителей. А у федеральных властей, так много соблазнов потратить средства с пользой, что этот вариант развития событий можно рассматривать, как фантастический.   Вообще, “нетатарстанские татары” очевидно, рассматриваются как собственность федерального центра. При этом вопросами своего образования и культуры они не могут ведать сами, а за них все решается в Москве или в Нижнем Новгороде. Совершив спиральный виток история выносит нас обратно к состоянию на конец позапрошлого века, когда прямо стояла только вертикаль и никакой национально-культурной автономии не было и помина. Видимо, скоро нас ждет еще большее закручивание гаек и усиление культурного (скорее, антикультурного) империализма. Может ли быть в таком случае свободным выбор у татар в и вне республики? Остается ли в таком случае у Татарстана какое-то поле для маневра, кроме движения к латинице с надеждой на то, что ни федеральная, ни окружная власти, не смогут организовать обучение и преподавание, издание книг и учебников на кириллице. Правда в этом случае власти приготовят для нас “последний довод королей”, о чем намекает и полпред.   Он, как всегда, корректен и сдержан, но дьявол, как известно, скрывается в деталях. Вот и у полпреда Кириенко случилась весьма важная оговорка. Он сказал, что вопрос о латинице “это скорее (разрядка наша - И.И.) культурологический вопрос, но он очень важный”. То есть, говоря запросто - это, конечно, вопрос татарской культуры, но российской политики. И, разумеется вопрос культуры российской политики (или ее отсутствия). Как бы то ни было, но главное возражение противников реформы татарского языка приобретает, как они не крутят, политический характер. Вот и знаменитый публицист и недоброжелатель Татарстана Лев Овруцкий, как ни сдерживал себя, успокаивая, что “правильнее бы деликатно постоять в сторонке”, а не лезть со своими нравоучениями, но и он не удержался, чтобы не приметить, “что те, кто грудью стоит за латиницу, и те, кто настаивает на максимальном обособлении Татарстана от России”. Логика несколько извращенная, но верная. Если человек выступает за сохранение своей нации, если он стремиться сохранять и развивать ее культуру и язык, то он (таки да!) националист и в определенной мере стоит за обособление (культурное, языковое) своей нации. Но зачем же сразу “лепить” ему “политическую статью” и строчить донос с обвинением всех “латинистов” стремлении “максимально обособиться от России”. Это уже было в 20-30-х XX в., которые ему профессионально известны, как историку. Да, и опасное это дело - вешать политические ярлыки. Так можно и евреев обвинить, что они не только изучают в школах довольно мертвый язык и пишут на абсолютно непонятной россиянам графике. Неужели, чтобы еще более “обособиться” от других россиян?   Вообще переводить вопрос “в политическую плоскость” - это не находка нашего публициста со звучной фамилией. Еще авторы известинской статьи двухгодичной давности замечали: “Независимые государства рвали со своим прошлым. Их можно понять. Но ведь Татария-то не независимая. Она очень даже зависит от России, от русских. А русские очень даже зависят от татар. Мы вместе уже четыре с лишним века. Мы - два крупнейших народа России. Мы перемешались настолько, что нас уже не разделить никакими силами. Резать придется по живому. И все равно разрезать не удастся”. Эта длинная цитата нужна, дабы высветить один важный момент - уже в самом начале “языковой дискуссии” речь шла не о языке, а о татарской нации. Критики волеизъявления татарского народа как-то очень по Фрейду проговариваются, стремясь уличить сторонников латинской графики в антирусской направленности этого решения. Аргумент их подспудно таков: “мы почти уже один народ, остались только некоторые различия, которые надо как можно быстрее стереть, а не усугублять”. Прозорливо указывает на это и комиссия Госдумы: “подобные реформы будут иметь негативные политические последствия, связанные с этнокультурным обособлением населения Татарстана от других народов России, в том числе тюркоязычных, большим дистанцированием этого субъекта Федерации от федерального центра”.   Что ж не будем лукавить. Действительно, в этом смысле переход на латиницу является дополнительным ресурсом этнической мобилизации и служит для татар интересам защиты и сохранения родного языка. Тем более, что оснований для беспокойства больше, чем достаточно. Например, рабочая группа депутатов Госдумы во главе с тувинским депутатом Кадыр-оолом Бичелдеем готовит законы не только о “русском народе” и “русском языке” (почему именно о русских, а не о народах России?), но и “языках народов Российской Федерации”, где прямо устанавливается норма, согласно которой все языки, имеющие в РФ статус государственных должны основываться только и исключительно на кириллице. Мало того, что этот закон вопиюще противоречит всем международным нормам и пактам о правах человека и наций, но и самим российским законам и Конституции. Далее остается только принять законы об “унификации всех языков РФ” на основе русского и “о православии, как единственной государствообразующей религии”. Тогда в России, уж точно, установится единство, единообразие и единомыслие.   Надеюсь, что до этого “введения просвещения” пока еще далеко. И мы никак не обещаем, что исторической целью татар было и будет стремление раствориться в новой исторической общности людей - “российском народе”. Напротив, все пятьсот лет татары всячески противостояли русификации и христианизации. Да, мы хотим жить в России, в дружбе и согласии с русским народом, в едином государстве. Но только вместе и только наравне. И, поэтому надеемся, что наши усилия по сохранению своей культуры и языка найдут понимание и поддержку, а не злобные инвективы языковедов от политики и политиканствующих журналистов. Ненависть эта к “ненашим” основана на чувстве собственной неполноценности, неуверенности в себе и своем народе, желании утвердить свое превосходство не добиваясь уважения к себе, а унижая других. Но у этого исторического пути много направлений, но нет будущего.   Институт истории им. Ш.Марджани АН РТ • Новости • Наука • Публикации • Мероприятия • Татароведение • Проекты–online • Информация • КАЛЕНДАРЬ СОБЫТИЙ http://www.tataroved.ru/publication/npop/6/