Роль религиозной солидарности в освободительном движении российских мусульман
Автор
Ключевые слова: религиозная солидарность, освободительное движение, свобода вероисповедания, христианизация, культурная идентичность.
Завоевание Казанского ханства стало отправной точкой не только для формирования самой обширной континентальной империи, но и для начала эпохи почти непрерывных освободительных войн, которые с середины XVI века до самого конца российского царства сотрясали основы государства.
Борьба за независимость мусульманских народов имела особый характер, который определялся концепцией исламского единства, где религиозные связи ставились выше племенных, национальных и государственных разделений. Казахское и Бухарское ханства, а также Ногайская Орда демонстрировали готовность оказать поддержку павшим татарским государствам. Последующие военные столкновения России в южном направлении поддерживали веру в возможность объединения на основе общности религии и тюркского происхождения [5].
Наибольшие ожидания российских мусульман были всё же связаны с Османской Турцией, в столицу которой перемещается духовная власть халифа после падения Багдада (1258 г.) под натиском войск Хулагу и оформлением окончательной версии о передаче халифата последним египетским Аббасидом султану Селиму I, в результате чего турецкие султаны приобрели «эпитеты и халифа и амируль-мумина (главы правоверных) и имамуль-муслимина (имама мусульман)». Восприятие османского султана как Халифа мусульман, то есть, духовным лидером» сохранилось плоть до начала XX века [1].
Тем временем происходила ликвидация тюркской городской цивилизации в Волго-Уральском регионе, служившей основой для распространения и поддержания мусульманской цивилизации в Поволжье. Многие, покинув свои исконные земли, были вынуждены искать новое место жительства в других регионах и странах. В результате завоевания огромное количество духовных и материальных ценностей, которые татарский народ собирал и создавал на протяжении многих веков, подверглось разграблению или полному уничтожению захватчиками. В период длительного колониального владычества, сопровождавшегося жестоким социальным угнетением, принудительным обращением в христианство и политикой русификации, татарский народ лишился существенной доли своего культурного и материального наследия, формировавшегося столетиями.
Во время правления Петра I в первой половине XVIII века усилилось стремление русского правительства к христианизации мусульман. В 1713 и 1715 годах были изданы указы о крещении татар-землевладельцев, что привело к изъятию их поместий и нанесло удар по татарской феодальной элите. Эти указы воспринимались как призыв к насильственному крещению всех татар, и многие мурзы утратили свои владения. Согласно документу Сената, в 1715 году деревни с населением были переданы в собственность императора за отказ принять православие. Указы 1720 и 1722 годов предоставили новокрещеным налоговые льготы и освобождение от рекрутской повинности.
В 1736 году был ограничен численный состав мусульманских священнослужителей до четырех, а в 1731 году Анна Иоановна учредила Комиссию Новокрещенских дел для обращения мусульман в православие, преобразованную в 1740 году в Новокрещенскую контору. В 1742 году был издан указ о разрушении мечетей в Казанской губернии, что привело к сносу 545 мечетей с мектебами по всей России. Религиозное насилие в этот период достигло своего апогея, что стало трудным этапом в истории татарского народа.
Конфессиональная политика царизма в отношении «инородцев» привела к религиозному сопротивлению и участию татар в восстаниях против преследования мусульман, таких как восстания Степана Разина, Сайида Джафара и Емельяна Пугачева. В 1718, 1735 и 1739 годах произошли восстания татар, а в 1735–1740 годах — мощное башкирское восстание. В это время Среднее Поволжье и Приуралье отличались высокой нестабильностью.
Значительное влияние на общественно-политическую мысль оказало татаро-башкирское выступление под руководством муллы Абдуллы Алиева (Батырши) в 1755 году. Он призвал к священной борьбе (газават) и созданию независимого мусульманского государства. В своем трактате «Гарызнаме» Батырша осудил произвол царских чиновников и выступал за равенство прав христиан и инородцев, а также за легализацию традиционных органов самоуправления мусульман.
Батырша четко разделил общество на два лагеря: верующих мусульман и представителей власти, которых считал иноверцами. Он описал бедственное положение нерусских народностей, принудительное обращение в христианство и притеснение мусульманских деятелей, поднимая важные вопросы о свободе вероисповедания и равноправии всех народов
Идеи Батырши о введении правления, опирающегося на решения Шариатского суда, показали смену координат движения мусульман края. Вместо идеи восстановления ханства вопрос был поставлен о создании нового типа справедливости, основанной на положениях Корана.
После пика репрессий в эпоху Конторы новокрещенских дел под руководством Луки Конашевича и разрушения более 80 % мечетей в 1740-х годах, правительство отреагировало на восстание Батырши в 1756 году первыми уступками мусульманам. Им разрешили иметь мечети и школы в населенных пунктах с менее чем 10 % христиан, а также освободили от рекрутского набора на год. Это свидетельствовало о признании стойкости мусульман и бесполезности репрессий, поскольку ислам отвечал потребностям простого народа, а муллы играли важную роль в общине как образованные лидеры.
В 1769 году другой религиозный деятель, мулла Мурат, собрал более 3 тысяч татарских крестьян в Болгаре для проповеди. В Билярске, у «горы Святых» и «Святого источника», начались массовые собрания под предлогом принесения жертв предкам. Целью его движения стало создание мечети и медресе на территории Булгарского городища, которые должны были стать центром подготовки национальной элиты [9]. Идеи муллы Мурада близки к идеям автора «Таварихи Булгария» X. Муслими своей ориентацией на булгарскую идентичность.
В своей книге мулла Мурат разоблачает морально-нравственную опустошенность своего времени, предлагает средства для ее преодоления и воспевает будущее духовное возрождение в восстановленном Булгарском царстве. Он выступает за создание светской власти и справедливого царства под руководством «одного справедливого монарха», который будет опираться на нормы всех трех священных книг, в отличие от шариатского суда у Батырши. Мулла Мурат также поднимает вопросы сосуществования мусульман и христиан, статуса ислама и состояния духовенства.
В мае 1771 года мулла Мурат и его сторонники были задержаны и направлены в Санкт-Петербург для следствия. Его деятельность привела к обсуждению статуса ислама и улучшению положения духовенства в обществе. В ответ на восстание Батырши и Муллы Мурата правительство сделало уступки мусульманам, разрешив открывать мечети и школы в населенных пунктах с низкой долей христиан, а также освободив их от рекрутского набора на год. В 1773 году было объявлено о веротерпимости в отношении мусульман, что помогло сохранить исламскую цивилизацию в России.
Хотя после подавления восстаний национально-освободительная борьба мусульманских народов внешне ослабла, внутри булгаро-татарского общества сохранялись тенденции к обособлению, связанные с идеями пантюркизма, где Константинополь рассматривался как духовный и политический центр движения [4]. С целью «противодействия распространению антиправительственной исламской идеологии из Османской империи и среднеазиатских ханств» у царского правительства возникает концепция создания Духовного собрания [7].
В ходе Русско-турецкой войны 1787–1791 годов Османская империя тщетно попыталась вернуть себе контроль над Северным Причерноморьем и Закавказьем, и турецкое правительство «попыталось вовлечь в борьбу с Россией среднеазиатские ханства и казахские жузы». Военный конфликт между Россией и коалицией европейских держав в 1853–1856 годах породил значительные ожидания в среде российских мусульман. А когда разразилась следующая война между Российской и Османской империями в 1877–1878 годах, это снова всколыхнуло исламское сообщество. В этот период был официально провозглашен джихад, османский правитель получил статус «хранителя веры», а исламские страны наделили его почетным званием гази, что означало борца за истинную веру.
Тем временем (во второй половине XIX в.) в Средней Азии разворачивается мощное антиколониальное движение: Сырдарьинские восстания (1856, 1871), восстание Мангышлакских казахов (1870), восстания в Коканде (1875–1876), в Фергане (1878, 1882, 1885), в Ошском (1882) и Кокандском (1892) уездах, «холерный бунт» в Ташкенте (1892), Андижанское восстание (1898) и др., вожди которых также рассчитывали на помощь мусульманских стран. Вдохновляющим примером был Афганистан, добившийся в 1880 г. вывода английских оккупационных войск, и афганцы начиная с 80-х годов, также начинают оказывать содействие освободительным выступлениям мусульман Туркестана [4].
По наблюдениям исследователя Беннигсена А., для мусульманских народов воспоминания о том, как их предшественники успешно противостояли российской экспансии, представляют собой более значимый элемент исторической памяти, чем даже славные страницы существования могущественных империй прошлого. Эти события стали неотделимой составляющей их культурного достояния. В качестве образцов доблести и ключевых национальных символов мусульманского мира выступают такие исторические фигуры, как Шамиль, почитаемый народами Кавказа, Салават Юлаев — соратник Пугачева, особо значимый для башкирского народа, правитель Средней Казахской Орды Кенессары Касимов, а также знаменитые полководцы Тамерлан и хан Едигей, чья деятельность связана с историей Золотой Орды [3].
На религиозно-философскую, общественную мысль мусульман оказали влияние идеи Джамаль ад-Дина аль-Афгани, который вошел в историю, прежде всего, как непримиримый борец против колониализма и европейского империализма. Борьба мусульман с колониализмом, в частности с британским, привела его к идее объединения их на основе общности религии, как высшей формы связи, освященной Кораном. Он призывал мусульман, «под сенью Корана, взяться за руки и единым фронтом от берегов Индийского океана до Судана и от Стамбула до Индонезии выступить против колониального гнета».
Дж. Афгани прекрасно сознавал, что эта задача — не ближней перспективы: «Меч насилия еще не исчез, чтобы я мог увидеть пробуждение народов Азии, — сожалел он, — рука невежества не дала времени, чтобы услышать призыв к свободе из уст народов Востока» [8]. Поэтому, чтобы поднять мусульман на борьбу с колониализмом, Дж. Афгани считал первейшим делом духовных авторитетов — просвещение масс в духе антиколониализма и призывал опытных улемов вести пропаганду, направленную на пробуждение мусульман для борьбы с иноземным гнетом.
Обращение Дж. Афгани к религиозным чувствам масс для достижения политических целей не было ни случайным, ни новым. Для описания мусульманского мира второй половины XIX века можно использовать слова Ф. Энгельса, которые касались христианских реалий Средних веков. Он утверждал, что «любое общественное и политическое движение было вынуждено принимать теологическую форму», поскольку «чувства людей были сформированы исключительно религиозными убеждениями. Поэтому, чтобы спровоцировать значительное движение, необходимо было представить интересы этих людей в религиозном контексте» [10].
Джамаль ад-Дин аль-Афгани, следуя традиции великих исламских философов и богословов (таких как Ибн Араби, аль-Газали, Ибн Таймийя, Ибн Хальдун, Ибн Хазм и других), обнаруживал в священной книге мусульман не только духовно-религиозное содержание, но и основания для обоснования своих политических идей, которые соответствовали вызовам его эпохи. Этот аспект многогранности Корана неоднократно отмечался исследователями священного текста. В частности, известный исламовед Игнац Гольдциер подчеркивал особую роль Корана как божественного откровения, являющегося единственным непререкаемым источником духовного воздействия на сознание каждого правоверного мусульманина [6].
Призыв аль-Афгани к объединению всех мусульман для сопротивления колониальному владычеству европейских держав вызвал значительный отклик среди мусульманской интеллигенции, включая татарскую.
На рубеже XX века братья Бобинские активно выступали на мусульманских собраниях в Нижнем Новгороде и Мензелинске, призывая к консолидации мусульманского сообщества и преодолению разногласий между суннитами и шиитами. Важный вклад в достижение взаимопонимания внесли шиитские богословы, а философские взгляды аль-Афгани и Абдо нашли отражение в трудах Р. Фахретдина. В 1917 году, в условиях острых споров о самоопределении мусульманских народов, он посвятил обширный очерк аль-Афгани в журнале «Шура», считая его идейным наставником. Р. Фахретдин стал заметным теоретиком концепции «общественного союза» мусульманских народов [2].
Исследователь А. Гафаров отмечает, что объединенные усилия мусульман в противостоянии колониальному господству способствовали развитию национального самосознания и определению их места в изменяющемся мире [5]. В этих условиях панисламистское движение стало широкой платформой для политического и социального объединения мусульманского мира, обеспечивая концептуальное единство различных течений освободительной борьбы.
Литература:
Айда Адиле. Садри Максуди Арсал / Пер. с тур. М.: без Изд., 1996. 357 с.
Баишев Ф. Н. Общественно-политические и нравственно-этические взгляды Р. Фахретдинова. Уфа: Китап, 1996. 210 с.
Бенигсен А. Мусульмане в СССР // Панорама-форум. 1995. № 2. С. 71–90.
Гафаров А. А. Российские мусульмане в контексте общеисламской модернизации (XIX — начало XX вв.). Казань: Изд. Казан. ун-та, 2014. 564 с.
Гафаров А. А. Фактор тюрко-мусульманской солидарности в освободительном движении народов Российской империи (XVI — начало ХХ вв.) // Отан тарихы. 2013. № 2. С. 21–30.
Гольдцигер И. Ислам. СПб.: Восточная типография, 1911. 302 с.
Загидуллин И. К. Предисловие // Оренбургское магометанское духовное собрание и духовное развитие татарского народа в последней четверти XVIII — начале XX в.: Материалы одноименного научного семинара, посвященного 220-летию учреждения религиозного управления мусульман внутренней России и Сибири (Казань, 18 декабря 2009 г.). Казань: Инст. истории им. Ш.Марджани АН РТ, 2011. 212 с.
Сикоев Р. Р. Панисламизм. Истоки и современность. Джамалуддин Афгани и его религиозно-политические последователи XX — начала XXI века [Текст] / монография Р. Р. Сикоев. Учреждение Российской акад. наук Ин-т востоковедения РАН, Фонд «Взаимодействие цивилизации». М.: Аспект Пресс, 2010. 286 с.
Хайрутдинов Р. Р. Ислам и мусульманская культура в Среднем Поволжье: История и современность. Очерки. Казань: Мастер Лайн, 2002. 452 с.; Средневековая татарская литература (VIII—XVIII вв.). Казань: ФЭН, 1999. 238 с.
Энгельс Ф. Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии // Маркс К. и Энгельс Ф. 2-е изд. Т. 21. 314 с.
Распространение ислама на территории Восточной Европы и Средней Азии в VIII–XV веках
https://moluch.ru/archive/451/99321
Конфессиональная политика государства в отношении сектантства и старообрядчества в Российской империи во второй половине XIX — начале XX веков
Ислам в Волго-Уральском регионе в XIII–XIX веках
https://moluch.ru/archive/120/33270
Ислам — это не только религия, но и образ жизни. Многие столетия жизнь мусульман Волго-Уральского региона регулировалась шариатскими законами, которые представляют собой не только правовые, культовые и нравственные нормы, но являются регуляторами жизни человека в быту. Поэтому ислам представляет собой мощный фактор социализации личности, требующий дальнейших исследований. Казалось бы, в последнее время об исламе говорится очень много. Но из того, что узнают люди из средств массовой информации, многое не соответствует действительности. Как объясняет такую ситуацию Софья Рагозина, «с одной стороны, это связано с такими явлениями, как радикализация политического ислама в некоторых регионах мира, а с другой — с фактическим отождествлением этих явлений с исламом как таковым. На основе сообщений СМИ о терактах, совершенных «исламистами», и о мигрантах из мусульманских стран, вытесняющих граждан принимающих государств с рынка труда, складывается в большинстве своем негативный образ ислама ˂...˃. Иными словами, с определенной долей уверенности можно утверждать, что мы имеем дело с непониманием ислама как сложной религиозной, социально-политической и культурной системы. Причем это непонимание имеет место как на обывательском, так и зачастую на академическом уровне» [1]. К сожалению, проблема объективного изложения истории российских мусульман остается нерешенным вопросом и отечественного образования [2; 3]. Наша небольшая статья представляет собой опыт реконструкции жизни мусульман Волго-Уральского региона в XIII-XVIII вв.
В Волго-Уральском регионе ислам появляется еще в начале Х века. Ибн Руст в «Книге драгоценных украшений» упоминает о существовании в северных землях мусульман, к которым относился и булгарский царь Алмуш, отправивший в 921 году халифу письмо с просьбой прислать богословов, которые помогли бы обратить его народ в ислам. По его просьбе в Волжскую Булгарию прибыло представительное посольство, в состав которого входили известные богословы и проповедники [4, с. 52–69]. В 922 году ислам стал государственной религией Волжской Булгарии.
После завоевания монгольскими войсками Хорезма и Волжской Булгарии установились новые взаимоотношения между мусульманами Средней Азии и Волго-Уральского региона. Среднеазиатские мусульмане вместе булгарами и башкирами оказались в одном государстве — Джучидов, известного в Русской историографии под названием «Золотая Орда». Мусульмане-проповедники из Хорезма, обладавшие высокой богословской подготовкой, пришли в Волго-Уральский регион, широко открыв для татар и башкир возможности знакомства с исламом и мусульманской культурой в целом. На территории нынешнего Чишминского района Башкортостана существует мавзолей хаджи Хусейн-бека, построенный в 1339 году. Из сохранившейся надписи следует, что этот человек прибыл из Туркестана с проповеднической миссией. Существуют и другие памятники, относящиеся к периоду активной исламизации башкир и татар. Как отмечает А. Б. Юнусова, «судя по погребениям и памятникам материальной культуры, распространение ислама среди башкир заняло несколько столетий, и, как считает большинство исследователей, завершилось только в XIV–XV вв». [5, с. 23]. Среднеазиатское влияние значительно усилило развитие ислама на землях, входящих ныне в Татарстан и Башкортостан. В XIV веке ислам приобретает статус официальной религии в Золотой Орде, исламизация которой началась в начале XIII века.
Сложным периодом развития исламской культуры тюрков Волго-Уральского региона были XVI-XVIII века. После завоевания Казанского ханства (1552 год) и до правления Екатерины II (1762–1796 гг.) царским правительством против ислама была развернута активная борьба. Мусульманам настойчиво предлагалось отречься от своей религии и принимать христианство. Так, после завоевания Казани в нем имели право проживать только христиане: мусульман выселяли за пределы городской черты. Из 1853 домов, находившихся в пределах городских стен Казани, только 43 принадлежали татарам, которые приняли крещение или были переводчиками [6, с. 10–11]. В указе Петра I от 3 ноября 1713 года есть такие слова: «Басурманам магометанской веры, за которыми есть поместья и вотчины и в тех их поместьях и вотчинах за ними крестьяне и дворовые и деловые люди, крещенные православной христианской веры в Казанской и Азовской губерниях креститься в течение полугода, в противном случае владения вместе с крестьянами у них изъять и отписать на имя великого государя» [7, с. 421]. В 1740 году была создана Контора новокрещенских дел, которая должна была заниматься обращением мусульман в христианство. В своей деятельности она использовала три метода: прямые репрессии, экономическое воздействие и просветительские меры. Однако основным средством христианизации мусульман были репрессивные меры. Вставший во главе этой организации архиепископ Лука (Конашевич) начал свою деятельность с массового уничтожения мечетей. Именно при нем большая часть мечетей (более 70 %) была уничтожена. Принявшие крещение мусульмане освобождались от налогов, но эту сумму за них должны были платить оставшиеся в исламе. Такие гонения на мусульман обусловили, в частности, то, что татары и башкиры составили значительную часть выступивших против царского режима сторонников Пугачева и Разина. Эти репрессивные меры царского правительства против мусульман привели к тому, что мусульмане-горожане, обладавшие высокой культурой и знаниями, переселялись в сельскую местность, в том числе, башкирские деревни. Там они занимались проповеднической деятельностью, способствовали открыванию мечетей, мектебов (начальных школ) и медресе, работали имамами и учителями. Как пишет А. Б. Юнусова, после завоевания Казани в западных районах Башкирии «этнические процессы развивались под влиянием возрастающего потока миграции татар из внутренних районов разгромленного Казанского ханства. Сюда же в большом количестве устремляются, спасаясь от крещения, мусульманские проповедники, учителя, имамы, что привело к укреплению позиций ислама на территории Башкирии» [5, c. 25]. В годы царствования Петра I их ряды пополнились ликвидированными как класс татарскими феодалами, которые обладали предпринимательскими навыками и материальными ресурсами. «Мусульмане, лишились своей городской культуры, но с другой стороны, элита как бы сплотилась с народом, укоренилась в деревнях. Не удивительно поэтому, что в деревнях встречались муллы, знающие несколько языков и писавшие философские и суфийские трактаты со ссылками на труды мыслителей мусульманской и античной древности» [8, c. 6].
Положение изменилось при Екатерине II, которая, будучи немкой, была хорошо знакома с опытом религиозного противостояния католиков и протестантов в Европе, знала о бесперспективности силового решения религиозных вопросов. В мае 1767 года она посещает Казань, где встречается с представителями мусульманского духовенства. Думается, у царицы был и политический интерес в сотрудничестве с российскими мусульманами: при помощи них она надеялась налаживать отношения с Турцией, Крымским ханством и северокавказскими народами. В годы ее правления Святейший Синод выступил с заявлением о терпимости всех вероисповеданий и о запрещении архиереям вступать в дела, касающиеся «иноверных» исповеданий и построения по их закону молитвенных домов — мечетей. Началом официального признания ислама царским правительством можно считать 1782 год, когда был создан Муфтият — официальный мусульманский орган, занимающийся координацией деятельности мусульманских общин на территории России. На основе этого решения в 1788 году в Уфе было образовано Оренбургское духовное собрание мусульман (ныне Центральное духовное управление мусульман России), которому подчинялись все мусульманские общины России за исключением Таврической губернии (Крыма).
К концу XVIII века намечается оживление религиозной жизни мусульман: наблюдается быстрый рост количества мечетей и религиозных учебных заведений, печатных мусульманских изданий, развивается независимая от светских властей система мусульманского образования. Так, на рубеже XIX-XX вв. в России печаталось уже более 160 мусульманских периодических изданий, которые выходили главным образом на тюркских языках. Ряды мусульманских богословов и служителей культа пополнялись выпускниками авторитетных мусульманских учебных заведений Египта, Турции, Средней Азии. На рубеже XVIII-XIX вв. на территории Башкортостана, Татарстана, Оренбургской губернии начинается интенсивное строительство мечетей, мектебов и медресе, число которых растет с каждым годом. Так, в XVIII веке в Казани строится мечеть аль-Марджани, в Башкортостане открывается известное Стерлибашевское медресе, а в XIX — знаменитое медресе Усмания в г. Уфе. Это было прогрессивное учебное заведение, в котором наряду с богословскими, учили и светские дисциплины. Кроме мулл здесь готовили и школьных учителей. В медресе широко практиковался метод обучения, известный как джадидизм. Его сторонники пытались найти компромисс между религиозными догмами и благами европейской цивилизации, считали, что мусульманин должен знать не только каноны ислама, но и светские науки, ориентироваться в искусстве, технике, политике.
Литература:
- Рагозина С. Об антиориенталистской социологии ислама Брайана Тёрнера // Государство, религия, церковь в России за рубежом. 2015. № 1 (33). С. 297–310.
- Рахматуллин Р. Ю. Проблема объективности исторического знания или как возможен единый учебник истории // EuropeanSocialScienceJournal. 2014. № 8–3 (47). С. 69–73.
- Рахматуллин Р. Ю. Историческое знание в контексте философии науки // Вестник ВЭГУ. 2015. № 3 (77). С. 129–137.
- На стыке континентов и цивилизаций. М.: Инсан, 1996. 768 с.
- Юнусова А. Б. Ислам в Башкортостане. Уфа: Уфимский полиграфкомбинат, 1999. 349 с.
- Ермолаев И. П. Город Казань по писцовой книге 1565–1568 годов. Страницы истории города Казани. Казань: Изд-во Казан. ун-та, 1981. С. 3–15.
- Садур В. Г. Мусульмане в СССР: история и современность // На пути к свободе совести. М., 1989. С. 417–450.
- История мусульманской мысли в Волго-Уральском регионе. Казань: Иман, 2010. 231 с..
Имперская религиозная политика русификации мусульманских народов Среднего Поволжья (1905–1917 гг.)
Научный руководитель
Данная статья посвящена анализу состояния отношений между российским государством и мусульманами с опорой на разработанные Особыми межведомственными совещаниями 1905–1914 гг. меры по решению «татаро-мусульманского вопроса» в Волго-Уральском регионе, которые были направлены на выработку мер для противодействия татарско-мусульманскому влиянию в Приволжском крае при МВД и их результатам.
Ключевые слова : особое совещание, татарско-мусульманское влияние, пантюркизм, панисламизм, пантатаризм, «мусульманская угроза», русское просвещение.
В период 1905–1914 гг. произошли значительные изменения в политической сфере. Министерство внутренних дел провело несколько важных мероприятий, таких как: «Особое вневедомственное Совещание по делам веры под председательством генерал-адъютанта графа А. П. Игнатьева. 29 ноября 1905 года — 28 мая 1906 года», «Особое Совещание 12–29 января 1910 года по выработке мер для противодействия татарско-мусульманскому влиянию в Приволжском крае при МВД», «Особое Совещание по мусульманским делам при Министерстве внутренних дел. 29 апреля — 16 мая 1914 года». По итогам данных совещаний имперская власть взяла курс на политизацию и русификацию мусульманских народов [9].
Участники собраний могли меняться, но их позиции в основном определялись влиятельными представителями политической элиты того времени — высокопоставленными чиновниками (С. Ю. Витте, П. А. Столыпин и другими). Все собрания направлялись идеей укрепления государственной власти и обеспечения безопасности единой империи.
Первое «Особое совещание по вопросам веры под руководством члена Государственного совета графа А. П. Игнатьева» было призвано проанализировать проблемы мусульманского населения и разработать конкретные меры для их разрешения, учитывая ходатайства самих мусульман.
На основании Указа от 17 апреля 1905 г. на Совещание было возложено рассмотрение следующих вопросов: 1) о строительстве храмов для иноверцев; 2) об избрании и назначении мусульманских должностных лиц, приходских и высших; 3) об освобождении от призыва на военную службу из запаса некоторых лиц мусульманского духовенства; 4) об открытии мектебе и медресе; 5) организации духовного руководства для казахов Акмолинской, Семипалатинской, Уральской и Тургайской областей, а также для мусульманских общин на Северном Кавказе, в Ставропольской губернии, Туркестанском крае и Закаспийской области; 6) о возможности воспитания приемных детей в религии их приемных семей.
По мнению Д. Ю. Арапова, хотя заседание Особого совещания 1906 г. по делам веры не имело официальных последствий, оно имеет большое познавательное значение. Отчетливо видно, что царские чиновники никак не собирались вступать в диалог с мусульманами. Их основная цель заключалась в децентрализации существующих мусульманских духовных управлений, что привело к прямо противоположным направлениям для мусульманского общества и царской администрации.
В следующие несколько лет усугубили отношения администрации мусульманского духовенства внутриполитическая ситуация на окраинах, положение дел в мусульманских странах, систематические сигналы РПЦ о мусульманской угрозе, доносы кадимистов, политизация татаро-мусульманского движения подтолкнули чиновников к межведомственному анализу происходящего. Вопросы управления жизнью мусульман России в данный момент находятся под ответственностью двух центральных подразделений МВД — Департамента духовных дел иностранных исповеданий и Департамента полиции.
П. А. Столыпин, который возглавлял Министерство внутренних дел в 1909 году, направил письмо в Святейший Синод, подтверждая свою «непоколебимую уверенность» в необходимости противостоять «особо серьезной» «исламской угрозе» для «русского» трона [7]. Он выделил решение «мусульманского вопроса» как одно из ключевых направлений внутренней и внешней политики монархии. Беспокойство главы правительства Российской империи было усилено развертыванием революционных событий в Иране в 1907–1911 гг. и в Турции в 1908–1909 гг.
Особое внимание министерства внутренних дел привлекла ситуация в Поволжье, где, согласно его докладу, действовали крайне активные «панисламистские агитаторы». Чтобы более эффективно противостоять этой угрозе для государственных интересов, в январе 1910 г. по указанию главы правительства империи было проведено «Особое совещание по разработке мер по сдерживанию татарско-мусульманского влияния в Приволжском крае».
Представитель власти внутренних дел Российской империи отмечал конкретные проявления этого явления в следующих сферах: в отделении в 1905 году значительного числа крещенных инородцев (частично тюркского, частично финского происхождения), в распространении и пропаганде мусульманства среди крещеных инородцев Поволжья и полуязычных племен северо-восточной России, в укреплении влияния татарского духовенства на духовную и культурную сферу мусульман восточных и среднеазиатских областей; в развитии сети общеобразовательных инородческих учебных заведений с татарским акцентом; в создании мусульманско-татарских духовно- и культурно-просветительных учреждений, издательств, периодических изданий и других начинаний с целью распространения татарско-мусульманской культуры; в недоброжелательном и враждебном отношении татарской интеллигенции и печати к государственности и русской народности; в усиливающемся воздействии зарубежного мусульманства, в установлении связей с Турцией и Египтом, в образовании молодежи в турецких учебных заведениях и т. д.
Главное значение в имперской политике России было уделено роли в «мусульманском вопросе» организации «русского просвещения». Основной упор должен был делаться на начальном этапе образования, пропаганде русского языка среди детей из мусульманских семей и их объединении на основе «любви к общему Отечеству» [8].
Описывая круг мер, запланированных Особым совещанием 1910 года для предотвращения подобной «угрозы», министерство подчеркивало их острую «политическую важность» и надеялось, что их реализация сможет в значительной степени предотвратить разрушительные «успехи панисламистской и пантуранской пропаганды, чрезвычайно опасной не только для интересов русской культуры, но и для целостности государства».
После ухода министра П. А. Столыпина в сентябре 1911 года, некоторые предложения особого совещания 1910 года не были воплощены в жизнь. Тем не менее, они послужили отправной точкой для последующей политики русификации мусульманских народов.
Из-за политизации татарско-мусульманского вопроса в период 1908–1912 гг. Министерство внутренних дел проводило проверки и обследования мусульманских религиозных учреждений и школ, результаты которых показали «полную неудовлетворительность» с точки зрения государственных интересов. В рамках подготовки к совещанию оно запрашивало мнения начальников губерний и областей о перспективах реформирования управления духовными делами мусульман в соответствии с действующим порядком для принятия решений [10].
Также обсуждалась возможность создания новых религиозных управлений на северном Кавказе. На третьем Особом совещании по мусульманским делам 1914 года, власти признали, что «панисламистское» и «пантюркистское» движения не прижились среди мусульман. Татаро-мусульманской активности было дано новое название — пантатаризм, а идеалом пантатаристов было объединение русских мусульман под руководством татар, независимо от национальности, не только на основе единства религии, но и на основе мнимого племенного единства (тюркского) и искусственного тюрко-татарского языка. Однако не все были согласны с этим, и департамент 31 марта 1914 года пригласил столичные учреждения и начальников губерний на совещание, выслав для «конфиденциального ознакомления» программу совещания — перечень вопросов, предстоящих к обсуждению. МВД связывало с этим мероприятием большие надежды по решению накопившихся проблем в сфере управления духовными делами мусульман. Сообщалось, что программа заседаний не должна ограничиваться лишь рассмотрением только указанных вопросов. Основной задачей является «живой обмен мнениями вообще о современном состоянии русского мусульманства, с точки зрения религиозного его быта и общественных течений, и в связи с тем о необходимых при таких условиях правительственных мероприятиях, обеспечивающих как интересы Русского государства, так и удовлетворение справедливых нужд и потребностей многомиллионного мусульманского населения, вытекающих из своеобразного уклада, его нужд и быта» [3].
Совещание 1914 г. поддержало некоторые меры, предложенные на специальном совещании 1910 г., включая укрепление позиций русской школы в районах с коренным населением, обеспечение достаточного числа учителей в правительственных школах для «инородцев» и привлечение высших учебных заведений к более широкому распространению знаний о мусульманстве.
В целях укрепления положения православной церкви в регионах с мусульманским и языческим населением и с целью противодействия исламизации и татаризации иноязычных жителей, чиновники также поддержали решения специального совещания 1910 г.
Кроме того, на совещании было предложено увеличить финансирование православного храмостроительства в Среднем Поволжье, разработав план подобный школьной сети, а также улучшить материальное положение православных священников: увеличить их содержание до уровня, установленного в холмской и западных губерниях; предоставлять дополнительные выплаты за работу в неблагополучных приходах и распределять выделенные средства между наиболее нуждающимися причтами. Также было рекомендовано создать особые пастырские курсы для подготовки новых священников, усовершенствовать подготовку духовенства к миссионерской работе, а также создать женские монастыри «миссионерского типа» по образцу существующих в холмской и западных губерниях.
С началом Первой мировой войны реализация большинства решений особого межведомственного совещания по делам мусульман 1914 г., вместе с другими актуальными общественными проблемами, была отложена на неопределенное время. Однако после установления власти СССР началась широкомасштабная исламофобская политика.
Литература:
- Анохина, И. А. Государственная политика в деле просвещения нерусских народов Поволжья (вторая половина XIX — начало XX века) / И. А. Анохина // Известия Пензенского государственного педагогического университета им. В. Г. Белинского. — 2007. — № 7. — С. 85–89.
- Арапов Д. Ю. Записки П. А. Столыпина по «мусульманскому вопросу», 1911 г. / Д. Ю. Арапов // Императорская Россия и мусульманский мир. — М., 2006.
- Арапов Д. Ю. Императорская Россия и мусульманский мир (конец XVIII — начало ХХ в.): сб. материалов / сост. Д. Ю. Арапов. — М.: Наталис, 2006. — 480 с.
- Арапов Д. Ю. Система государственного регулирования ислама в Российской империи: Последняя треть XVIII — начало XX в в. /дис.... д — р а ист. наук / Д. Ю. Арапов. — М.: РГБ, 2006. — 394 с.
- Воробьева Е. И. Мусульманский вопрос в имперской политике российского самодержавия: вторая половина XIX века — 1917 г.: дис.... канд.ист. наук. — Спб.: 1999. — 195 с.
- Гусева Ю. Н. Информация об информаторах: как и кем собирались данные о мусульманах Российской империи в начале XX века / Ю. Н. Гусева // Народы Поволжья и Приуралья между революциями (1905–1917 гг.): сб. статей. — Казань: Институт истории им. Ш. Марджани АН РТ, 2017. — С. 476–493.
- Дорская, А. А. Свобода совести в России: судьба законопроектов начала ХХ века: монография / А. А. Дорская. — СПб.: Издательство РГПУ им. А. И. Герцена, 2001. — 143 с.
- Махмутова А. Х. П.А. Столыпин: направить «серьезные усилия к пресечению национально-татарского натиска» // Гасырлар авазы — Эхо веков. 1998. № 3/4. — С. 73–87.
- Хасаншин Г. Р. Особые межведомственные совещания 1905–1914 гг. Как центры обсуждения «татаро-мусульманского вопроса» в Волго-Уральском регионе / дис... канд.ист. наук: / Г. Р. Хасаншин. — Казань: 2020. — 291 с.
- Загидуллин И.К. Особое межведомственное совещание по делам мусульман 1914 г.: подготовка, проведение и решения. / И.К. Загидуллин. // Научный Татарстан. - 2010, №3. – С. 118.
Религиозная политика Московского государства и Речи Посполитой в XVI–XVII вв.
Исторические аспекты развития правовой системы России
https://moluch.ru/th/9/archive/148/4650
Комментарии
Отправить комментарий